себя растерянной и потерянной. Я думала, что сегодняшний вечер поможет мне восстановить с ним связь, понять, на каком уровне отношений мы находимся при условии, что он уезжает всего через несколько дней. И теперь…
– Ты в порядке?
Ты издеваешься? Последний человек, которого я хочу сейчас видеть, стоит перед моей машиной.
– Фуф. – Я вытираю сопливый нос. – В порядке, – огрызаюсь я резче, чем обычно. Но у меня просто не хватает сил справиться с этой новостью от Калеба, как и с тем фактом, что после того дня на моей кухне между мной и Тайером повисла неловкость.
– Что случилось? – хриплым голосом спрашивает он, пристально глядя на меня. – Кто-то причинил тебе боль? Клянусь богом, если это твой смазливый паренек, то я…
– Он причинил мне боль, но не в том смысле, как ты думаешь, – подтверждаю я и отхожу от него.
– Что он сделал? – рычит он у меня за спиной.
– Это не твое дело, Тайер.
– Ты рыдаешь на людной улице, так что это мое дело.
Я издаю короткий, невеселый смешок.
– Нет, это не так.
– Эй. – Он хватает меня за руку, его хватка достаточно нежна, и я могу вырваться, но я этого не делаю.
– Что? – Я смотрю на него снизу вверх, решительно задрав подбородок.
– Скажи, что стряслось.
– Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты требуешь ответа, – протестую я. Я догадываюсь, что мое лицо красное и все в пятнах от слез, но я не собираюсь прятаться.
– Потому что ты мне небезразлична.
Черт возьми, я попросила его назвать вескую причину, и он ее назвал.
– Сегодня вечером я должна была пойти на концерт со своим парнем, но он позвонил и сказал, что не сможет. Вот и все. Я плачу из-за ерунды. – Я опускаю взгляд и пожимаю плечами, словно это не имеет большого значения.
– У тебя есть право расстраиваться, Салем. – Его голос мягче и нежнее, чем обычно. – У тебя есть право чувствовать. Никто и никогда не может заставить тебя думать иначе.
Я вытираю свежие слезы.
– Это просто жесть, – объясняю я. – Я так этого ждала! Это моя любимая группа, и мы собирались провести ночь в городе.
Он оглядывает меня, его челюсть дергается.
– Я тебя отвезу.
Ошеломленная, я растерянно моргаю.
– Что ты сказал?
– Я тебя отвезу, – повторяет он.
Это ведь невозможно, чтобы я неправильно его расслышала?
– Я… ты собираешься отвезти меня на концерт? В Бостон?
– Конечно. – Он пожимает плечами, его рубашка туго натягивается на мускулистых руках и груди, – У меня все равно нет других дел.
– У тебя работа, – напоминаю я.
– Я владелец компании, поэтому решения принимаю я. Возьму завтра отгул. Проведем остаток дня в Бостоне и вернемся домой вечером. Я отвезу.
– Ты серьезно.
Это утверждение, но он все равно отвечает.
– Да. У тебя оба билета?
Я киваю.
– Да, он отдал мне оба.
– Хорошо. – Он отпускает мою руку и делает пару шагов назад. – Когда нам выезжать?
– Через два часа.
– Ладно, – кивает он. – Встречаемся у моего фургона.
– Это происходит на самом деле?
Не могу поверить, что Тайер врывается, как рыцарь в сияющих доспехах, и спасает положение. Это слишком чудесно, чтобы быть правдой.
– На самом деле, – подтверждает он. – Ты этот концерт не пропустишь.
На глаза снова наворачиваются слезы, хотя и предыдущие еще не подсохли.
– Спасибо.
– Не нужно меня за это благодарить.
– Нужно, поверь мне, – настаиваю я, немного задыхаясь.
Он кивает и медленно отходит.
– Увидимся через два часа.
Глава двадцать первая
Я в фургоне Тайера. Мы едем в Бостон. Вместе.
Я щиплю себя за руку, и, конечно же, это реальность.
Кондиционер обдувает меня холодным воздухом, но я ничего не имею против, а на радио Рок-станция. Кожаный салон каштанового цвета, теплый и прочный, как сам Тайер. Он ведет машину, держа одну руку на руле, на его глазах солнечные очки, которые я ему подарила, и это заставляет меня улыбаться каждый раз, когда я на него смотрю.
Мы в пути уже час. Мой телефон продолжают разрывать сообщения от Калеба.
– Твой парень? – спрашивает Тайер, не отрывая глаз от дороги.
– Да. – Я отключаю телефон и смотрю в пассажирское окно.
– Ты не ответишь?
Я вздыхаю.
– Это мелочно, я знаю, но мне нужно остыть, а я не смогу остыть, если поговорю с ним прямо сейчас, так что будет лучше, если я его проигнорирую. Кроме того, вряд ли мы скажем друг другу что-то, что еще не было сказано.
Тайер кивает и потирает подбородок свободной рукой.
– Отношения бывают сложными, но я хочу, чтобы ты знала: обижаться, расстраиваться, огорчаться – это нормально. Прочувствуй то, что тебе нужно прочувствовать.
– Я знаю. – Я опускаю зеркало и проверяю макияж. Когда мы приедем в отель, я его освежу и надену тот наряд, который подготовила для концерта. Мы с Калебом планировали выехать из Хоторн-Миллс уже готовыми к концерту, но с ним мы собирались ехать на поезде, а это дольше. С Тайером мы приедем раньше, и у нас будет время переодеться в отеле. Точнее, я переоденусь. Что будет делать он, я не в курсе. Сейчас на нем его обычный наряд, состоящий из шорт карго и футболки. Если он не переоденется, это не страшно. Я хочу сказать, что он вообще не был обязан во все это впрягаться. Я могла бы просто пропустить концерт.
– Спасибо, – произношу я в миллионный раз с тех пор, как села в его фургон.
Он хмыкает; это либо еще одно пожалуйста, либо хватит меня благодарить. Язык пещерных людей я не понимаю.
Он делает радио громче, и я подозреваю, что это код, означающий, что он больше говорить не собирается. Я этому даже рада. Мы подъезжаем к городу, и я неотрывно смотрю в окно. Какое же тут все другое, не такое, как в нашем маленьком городке. Целый новый мир.
Мы едем по оживленным улицам к отелю, который находится всего в нескольких кварталах от концертной площадки. Тайер время от времени на меня поглядывает.
– О чем ты думаешь? – с любопытством спрашивает он.
Я выдавливаю легкую улыбку.
– Точно не о том, о чем ты думаешь.
– Так просвети меня.
Я беру бутылку воды, делаю глоток и осторожно завинчиваю крышку.
– Я думаю о том, каким непривлекательным мне все это кажется. – Я указываю на толпы людей за окном. – И о том, что я предпочитаю наш маленький городок.
Он прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку.
– А я-то думал, что дети твоего возраста без ума от жизни в
