вывеска «БИЛЕТЫ РАСПРОДАНЫ».
– Тайер! – умоляю я. – Мы теряем время. Давай я вызову такси.
Он меня не слушает и настойчиво стучит в окно. Он разговаривает с работником кассы, а я стою, закрыв лицо от смущения. Он впустую тратит драгоценное время. Его имя вертится у меня на кончике языка, я мысленно умоляю его поторопиться, чтобы у меня остался хоть какой-то шанс увидеть шоу. Я наблюдаю, как он кивает, что-то берет и возвращается ко мне.
– Можем идти.
– А?
Дверь внезапно распахивается, и человек, с которым он только что разговаривал в билетной кассе, торопливо машет нам рукой, приглашая внутрь.
– Что происходит? – шиплю я на Тайера, пока охрана осматривает мою сумку. Он вытаскивает из кармана два билета.
– Тайер! – Я практически выкрикиваю его имя. – У меня были билеты! Что ты сделал? Купил еще два? Там же было написано, что они все распроданы. Как ты вообще…? – Я провожу взглядом по билетам. – Это ложа! – вскрикиваю я.
Калеб купил билеты на хорошие места, там не к чему придраться, но эти билеты просто потрясающие – это то, из чего сотканы мечты.
– Я знаю, – спокойно и уверенно произносит он.
– Они наверняка стоят кучу денег!
Мужчина рядом со мной пожимает плечами. Пожимает плечами. Типа: «Ничего страшного».
– Тайер, – продолжаю я, – они, должно быть, обошлись тебе в несколько тысяч!
– Какая разница, во сколько они мне обошлись. Я хочу, чтобы ты была счастлива. – Его лоб морщится от этого признания, как будто он не собирался произносить это вслух.
– Мы могли бы вернуться в отель. – Я указываю на стеклянные двери, через которые мы вошли.
– И ты бы пропустила часть концерта.
– Это не конец света.
– Салем?
– Да? – Я с любопытством выгибаю бровь.
– Просто скажи спасибо.
Я улыбаюсь ему, этому мужчине, который, насколько я понимаю, стал моим другом.
– Спасибо.
Он коротко кивает.
– Не за что.
Его теплая ладонь ложится мне на поясницу и направляет туда, куда нам нужно идти. Я рада, что хоть кто-то из нас за этим следит.
Мы проходим мимо стенда с фирменной продукцией группы, и я изучаю товары, пытаясь определить, что мне нравится и что бы я купила во время перерыва.
– Мне нравится эта рубашка. – Я указываю на ту, что висит в самом верху. Она темно-синяя, а логотип группы – ивовое дерево и автомобильная покрышка – белый, с неоново-синим контуром.
Тайер что-то бурчит в ответ. Пока мы подыскиваем себе удобное место в ложе, девочки носятся вокруг и визжат от возбуждения. Я не склонна впадать в ажиотаж. Я уверена, что сделаю это позже, но сейчас я слишком потрясена.
– Вот это да! – Я пытаюсь поверить в происходящее, позволяя Тайеру тащить меня за собой. Ему, высокому и крепкому, гораздо легче прокладывать себе путь через толпу. Несколько человек бросают на нас неприязненные взгляды, но я их игнорирую.
Я на концерте «Уиллоу Крик»! Я мечтала об этом много лет! Разумеется, я должна была быть здесь с Калебом, но…
Чувство вины поселяется во мне, когда я осознаю, что счастлива оттого, что рядом со мной Тайер. Я смотрю на этого мужчину и удивляюсь, почему я им так увлечена. Почему я не могу смотреть на него, как на остальных? Почему именно он, единственный из всех людей, что-то во мне будоражит? Это нечестно.
Наконец Тайер добирается до места, которое, по-видимому, считает достаточно хорошим. Мы останавливаемся, и он смотрит на меня сверху вниз.
– Оставайся здесь. Я сейчас.
– Я… – Он уходит, прежде чем я успеваю сказать хоть слово.
Я вытаскиваю из кармана телефон, включаю его и читаю череду сообщений. Я уже сообщила маме, что доехала до Бостона, а теперь пишу, что я на концерте и дам знать, когда вернусь в отель. Будет поздно, но я знаю, что ей станет легче, если я отмечусь, даже если это ее разбудит. Я сказала ей, что меня повезет Тайер, и когда она спросила, почему он на это согласился, я солгала: сказала, что ему нужно уладить в Бостоне кое-какие дела, так что ему все равно по пути.
А теперь получается, что из-за меня этот мужчина не только приехал в Бостон и останется в нем ночевать, но еще и оказался вынужден купить новые билеты. Да еще и билеты в ложу! Я знаю, что они недешевые, уж точно не для группы такого калибра. Мой желудок болезненно сжимается. Я никогда не смогу ему за это отплатить – ни в прямом, ни в переносном смысле.
Я прокручиваю сообщения от Калеба (в основном это «Прости» и «Я все исправлю») и прикидываю, что сказать.
Я: «Колледж важен для тебя. И футбол тоже. Я это понимаю. Не беспокойся обо мне. Наслаждайся ужином и налаживай связи».
Я отправляю сообщение и тут же вижу, что он печатает ответ, но я выключаю телефон. Я хочу насладиться сегодняшним вечером, а Калебу нужно сосредоточиться на своем.
Свет тускнеет, артист разогрева готовится выйти на сцену. Я беспокоюсь, что Тайер меня не найдет, но я обещала оставаться на месте, и я остаюсь.
Группа начинает играть, и я растворяюсь в музыке. Это небольшая инди-группа, и мне нравится, что «Уиллоу Крик» предоставляет платформу более мелким музыкантам, чтобы помочь им построить собственную карьеру.
На третьей песне я чувствую, как кто-то касается моего локтя. Я смотрю в карие глаза, которые от неоновых огней светятся то голубым, то розовым, то зеленым.
– Это тебе, – хрипло говорит он тоном, который часто использует.
– Что? – Я растерянно моргаю, глядя на него.
Он протягивает пакет и бутылку воды. Вторую бутылку оставляет себе.
– Это тебе, – повторяет он.
Я с опаской открываю пакет, как будто из него что-то может выпрыгнуть. Звучит песня, но я больше не могу разобрать ни слова, потому что слишком сосредоточена на содержимом пакета.
– Тайер. – Я произношу его имя так тихо, что он вряд ли меня слышит. На мои глаза наворачиваются слезы. Внутри – рубашка, на которую я указала, а также широкая сумка и шапка. – Тебе не нужно было этого делать, – говорю я так, чтобы он меня услышал. – Но спасибо. – Я не хочу, чтобы он думал, что я не испытываю благодарности, потому что я ее испытываю. Очень много благодарности. – Я такого… не ожидала. Никогда. Спасибо.
– Не за что. – Он кивает в такт музыке и н обращает на меня внимания, и я не знаю, потому ли, что для него это не имеет большого значения, или потому, что он дает мне время справиться с эмоциями. Теперь я жалею, что не захватила сумку
