равно не могу избавиться от смущения.
Я хватаюсь руками за край гранитной раковины и наклоняюсь вперед. Я тяжело дышу, щеки покраснели, волосы всклокочены. Я выгляжу так, словно только что хорошенько потрахалась. По-видимому, именно это я и пыталась сделать во сне.
А кроме того, мне приснился кошмар, и ему пришлось меня утешать. Я привезла с собой снотворное и собиралась его принять, чтобы вырубиться и избежать кошмара. Но поскольку обычно я сплю без снотворного, это вылетело у меня из головы.
Я хватаю зубную щетку, смачиваю ее под струей воды и спешно наношу на нее зубную пасту. Я должна привести себя в порядок.
Я заплетаю косу, снимаю пижаму и надеваю свежие шорты, которые взяла с собой, и укороченную футболку с надписью «Любовь повсюду».
Я все еще жду, что Тайер постучит в дверь и спросит, все ли со мной в порядке, или потребует объяснить, что произошло, но я понимаю, что это не в его стиле.
Убирая с лица выбившиеся пряди, я делаю глубокий вдох и поглубже прячу свое смущение.
Я открываю дверь и вижу, что Тайер уже переоделся и защелкивает часы на запястье. Боже, какие у него красивые руки.
САЛЕМ! Ты только что испытала оргазм на ноге мужчины, и сейчас не время думать о его руках! Совладай с собой, наконец!
На столе поднос с кофе, апельсиновым соком, водой и разными блюдами для завтрака, начиная от маффина и заканчивая рогаликом c мягким сыром и несколькими вариантами хлопьев.
– Я сходил вниз, – говорит он в качестве объяснения. – Я не знал, что ты захочешь на завтрак, поэтому взял всего понемногу.
Я беру черничный маффин с посыпкой.
– Спасибо.
Не думай о том, что произошло, твержу я про себя, иначе мне придется снова запереться в ванной.
Я сажусь в углу с начинаю завтракать маффином с апельсиновым соком.
– Ты поешь, и мы поедем. – Тайер уже осматривает номер, даже наклоняется и заглядывает под кровать, чтобы убедиться, что туда ничего не завалилось. Как будто мы пробыли здесь неделю и раскидали свои вещи по всей комнате.
– Ладно. – Я смахиваю крошки на пол. Я чувствую на себе его взгляд. Он наблюдает и будто оценивает мое поведение.
По-взрослому было бы обсудить то, что произошло, но в этот момент я как никогда чувствую себя восемнадцатилетней. Молодой, глупой, неопытной. Я доедаю маффин, допиваю апельсиновый сок и беру свою сумку.
– Я готова. – Он легким движением забирает у меня сумку и перекидывает ее через плечо. – Тебе не обязательно это делать.
– Все в порядке, Салем. – Его взгляд мягкий, никакого намека на отчуждение после того, что произошло ночью и утром. По-моему, он сейчас даже больше открыт, чем прежде.
Я опускаю голову.
– Хорошо.
Тайер загружает вещи в машину, и я сдаю номер, так как он записан на мое имя. Когда я выхожу из вестибюля, его фургон уже стоит у входа, и он настраивает радио.
Я открываю дверь, забираюсь внутрь и слышу песню группы «Уиллоу Крик». Я не выдерживаю и улыбаюсь. Тайер это замечает, потому что он замечает все.
– Что? – невинно спрашивает он. – Вполне сносная музыка.
Я качаю головой, улыбаюсь и пристегиваюсь ремнем безопасности.
Глава двадцать пятая
Я резко просыпаюсь от толчка. Двигатель фургона глохнет.
– Мы дома, – без всякой необходимости объявляет Тайер.
– Когда я успела заснуть? – Я тру глаза, подавляя зевок.
Мы решили поехать сразу домой, вместо того чтобы целый день болтаться по Бостону.
Он смотрит на часы на приборной панели.
– Примерно полчаса назад.
Не слишком давно. Я открываю дверь и выхожу.
– Отнесу твою сумку к двери, – говорит Тайер.
– Я сама. – Я заправляю за ухо прядь волос. – Она не тяжелая.
– Салем, я отнесу твою сумку. – Его тон не допускает возражений. Я иду с ним бок о бок по подъездной дорожке и останавливаюсь у боковой двери. Он ждет, когда я вставлю в замок ключ, и опускает сумку на пол.
– Я должна тебе все кексы этого мира. – Я широко распахиваю дверь и останавливаюсь на верхней ступеньке.
Он внимательно наблюдает за мной. Хотела бы я знать, о чем он думает.
– Ты мне ничего не должна.
С этими словами он отворачивается и уходит, оставляя меня наедине с моими мыслями.
В начале третьего в дверь звонят, и я ничуть не удивляюсь, когда спускаюсь вниз и обнаруживаю на переднем крыльце Калеба.
Я открываю дверь и робко улыбаюсь.
– Привет.
– Привет. – Он складывает руки перед собой и улыбается так же робко, как и я. Его плечи опускаются, и он смущенно приглаживает волосы. – Черт, Салем, мне так жаль. Я осёл. – Он опускает голову. – У тебя есть полное право меня ненавидеть.
– Я тебя не ненавижу. Я была обижена… вернее, я обижена. Но я тебя не ненавижу.
Он нервно потирает рукой кончик носа.
– Мама знала, что у нас концерт. Понятия не имею, почему она пригласила меня на ужин. Я…
Я поднимаю руку, заставляя его замолчать.
– Тебе нельзя было упускать эту возможность. Я понимаю.
Когда я остыла, то поняла, что это был слишком редкий шанс для него, чтобы отказаться. Стало ли мне от этого менее больно? Нет, но я не хочу стоять на пути Калеба к его мечте. Это было бы эгоистично с моей стороны, и я не хочу быть эгоистичной девушкой. Кроме того, я кончила на ноге своего соседа, так что можно сказать, что я тоже не святая.
Он кивает, но как-то механически, как будто он не уверен до конца.
– Ты зайдешь? – спрашиваю я, и он одаривает меня искренней улыбкой.
– Я боялся, что ты не впустишь.
Я игриво закатываю глаза, хватаю его за футболку и затаскиваю внутрь.
– Иди сюда.
– Останешься на ужин? – Я смотрю, как Калеб натягивает футболку, прикрывая грудь от моих нетерпеливых глаз. Я ищу на полу свой лифчик и надеваю его. Он крутит пальцем, жестом приказывая мне повернуться, и застегивает его. Его губы оставляют нежный поцелуй на моей шее.
– Хочешь, чтобы я остался?
Я смеюсь и поднимаю с пола майку.
– Я бы не спрашивала, если бы не хотела.
– Хорошо. – Он застегивает джинсы. – Ты будешь готовить? Могу помочь.
– Буду рада, – киваю я.
Одетые, мы спускаемся вниз, и я роюсь в холодильнике в поисках чего-нибудь, что мы могли бы приготовить вместе. Я извлекаю из морозилки упаковку куриной грудки и нахожу пакет с замороженными овощами. Калеб хватает курицу и ставит ее размораживаться в микроволновку.
Я добавляю к курице немного приправы,
