— Я вам небезразличен?
Она подняла подбородок и взглянула ему в глаза:
— Да.
Гарет задохнулся. И потянулся к ней. Она прижалась к нему и запрокинула голову, искушая его завладеть ее губами.
— Конечно, — услышал он.
Конечно? Потому что он единственный, кто стоит между ней и оголтелыми фанатиками? Потому что…
Гарет решил, что ему не нужно это знать. Он подумает об этом позже. Она здесь, с ним, и хочет, чтобы он ее поцеловал, и хочет поцеловать его…
Прежде чем он успел что-то сделать, она прижалась губами к его губам. И он, мгновенно потеряв голову, ответил на поцелуй. Взял то, что хотел, то, в чем нуждался.
Она отстранилась первой.
— Я хотела отпраздновать с тобой, но меня не выпустили из шатра. Хотела…
Он снова поцеловал ее, еще более жадно.
Она отвечала тем же. И потрясла его до глубины души.
Желание вспыхнуло лесным пожаром, сладостное и сильное.
Она не могла выразить свои желания яснее, и когда его собственная потребность стала выбивать барабанную дробь в крови, он не смог отрицать своих чувств. Не пожелал.
Больше не имел на это власти.
Поцелуй продолжался. Никакой нежности. Никакой медлительности. Накал нарастал с пугающей быстротой.
Ее губы были так же жадны, как его собственные. Рот так же требователен. Она прильнула к нему и бесстыдно терлась о его восставшее мужское достоинство.
Безмолвное, но красноречивое приглашение.
Гарет оторвал Эмили от земли, чувственно шевельнул бедрами и поймал губами возбужденный стон.
И снова стал самозабвенно ее целовать.
В этот момент раздался спокойный голос Аньи:
— Ночной воздух свеж и прохладен, не правда ли?
Молодые люди одновременно вскинули головы. И посмотрели сначала друг на друга, потом на проход между шатрами, откуда раздавался голос.
Никого.
— Возможно, мисс все еще бродит между шатрами. Наверное, она на другой стороне.
— Катун, — прошептала Эмили и облизнула губы, наверняка распухшие от поцелуев. — Мне надо идти.
Он кивнул и поставил ее на землю, но так неохотно разжал руки, что она едва сдержала счастливую улыбку.
Эмили одернула юбку, расправила чадру и легко поцеловала его.
— До следующего раза.
С этими словами она скользнула в проход между шатрами и увидела идущих в противоположную сторону двух пожилых женщин. Набрала в грудь воздуха, чувствуя, как проясняется голова, и побрела за ними.
Они, конечно, догадались. И уставились на нее с нескрываемым интересом.
— Этот майор… просто красавчик, — заметила Бершеба, ни к кому в особенности не обращаясь, но не спуская взгляда с Эмили, тщательно складывавшей юбки и чадру, прежде чем лечь под одеяла. Марила презрительно фыркнула:
— Он храбр, а это куда важнее! Слышала, что сказал шейх? Майор — великий воин!
Арния и Доркас, крайне заинтригованные, буквально сверлили ее глазами.
— Но мужчина есть мужчина, великий он воин или нет, все одно! — возразила Катун. — Мужчинам нужно льстить. Часто.
— И неудивительно, — вмешалась Анья. — После сегодняшнего сражения, в котором он и мой Али-Джихан вели наших людей к победе, майору необходимы и лесть, и ласка. Мужчины, что ни говори, весьма предсказуемы. И жаждут, чтобы ими любовались. Чтобы их храбрость оценили по достоинству.
— Особенно те, кого они старались защитить, — вставила Джирла.
— Особенно те, на кого они так старались произвести впечатление, — добавила Катун. — Своей доблестью.
Эмили поспешно закуталась в одеяла.
— Вы, конечно, правы. Доброй ночи.
Как хорошо, что в темноте не видно ее пылающих щек!
Старушки всего мира, очевидно, неисправимы. Но еще интереснее то, что, как выяснилось, и все на свете мужчины одинаковы.
Глава 7
«26 октября 1822 года.
Начало дня.
Шатер Аньи в нашем лагере. Пустынный оазис.
Дорогой дневник!
Мы добрались до оазиса после полудня. Здесь есть прозрачное озеро. Должно быть, оно подпитывается подземными источниками. По берегам растут пальмы и различные растения, образующие вокруг него зеленую ленту.
Сюда же прибыли два других каравана, меньше наших, но места хватает для всех. Полагаю, уже вошло в обычай проводить здесь пять дней, что позволяет и людям, и животным прийти в себя перед новым утомительным этапом пути.
Я рада передышке. Клянусь, что покачиваюсь в ритме шагов Дохи, даже когда хожу по земле. Интересно, что здесь достаточно воды для купания, и я намереваюсь этим воспользоваться. Несмотря на обычаи берберов, признаюсь, что нахожу жизнь среди них гораздо легче, чем ожидала. И на удивление легко оказалось принять решение насчет Гарета. Учитывая мое поведение прошлой ночью, — а я вела бы себя точно так же, представься мне подобная возможность, — следует заключить, что мое решение принято и он действительно тот, кто мне нужен, тот, кто создан для меня.
После нашей встречи в гостиной Кэткарта я была уверена, что необходимо время для следующего шага. Того шага, после которого возврата к прежней жизни нет. Но наша вчерашняя встреча между шатрами ясно показала, что я готова принадлежать ему.
Не думала, что так быстро приму решение.
Очевидно, в подобных вещах сердце не всегда зависит от разума.
Э. ».
Выйдя из шатра, Эмили обнаружила, что почти все мужчины куда-то исчезли, оставив только часовых охранять лагерь.
Найдя Арнию и Доркас у огня, где те помогали женщинам готовить ужин, она спросила:
— Где они?
Арния выразительно фыркнула и, не поднимая глаз, ответила:
— Майор выслал вперед разведчиков. Они доложили, что немного впереди раскинуло лагерь еще одно племя берберов. Тех самых, что напали на нас вчера. И с ними много служителей культа.
— Наши мужчины, естественно, хотят отплатить им той же монетой. И атаковать их прежде, чем они атакуют нас, — вставила Доркас, кроша ямс в миску.
— Для них это все равно что игра, — нахмурилась Эмили.
— Все мужчины — воины в душе, — пожала плечами Армия. — Живут для того, чтобы сражаться.
— Чистая правда, — серьезно кивнула какая-то берберка. — Они рады любой причине подраться, но счастливее всего, когда им приходится нас защищать. Что поделаешь? Такова их участь, и они рады быть полезными. Как и мы, женщины. В этом мы вовсе не так уж различаемся.
Эмили не думала об этом в подобном свете. Но, поразмыслив, согласилась и пошла дальше, к озеру, где Анья и другие старушки вдовы сидели на коврах в тени пальм.
