Эмили помедлила, мысленно спрашивая себя, что чувствует при этом известии. Но она видела слишком много деяний «кобр», чтобы возмущаться по поводу их возможного рабства.
Когда она освободилась, солнце уже спустилось к горизонту и настало время вечерней трапезы. Мужчины громко разговаривали, смеялись и хлопали друг друга по спинам. Женщины…
Приглядевшись, Эмили увидела на лицах женщин не смирение и покорность судьбе, а нечто вроде нежной снисходительности к своим защитникам и покровителям. Она слышала сегодня довольно, чтобы понять: при выходе из оазиса каравану грозила бы смертельная опасность. Если бы не сегодняшняя вылазка… Мужчины действительно сумели их охранить и защитить.
Она нашла глазами Гарета. Как ей хотелось броситься к нему, поздравить, улыбнуться, наполнить пиалу чаем, предложить сладости с большого подноса…
Но они не женаты. Она не принадлежит ему, и он не принадлежит ей.
У нее нет права делить с ним победы, праздновать, быть рядом, как другие женщины, чьи мужья вернулись из боя. Даже Арния улыбалась, прислуживая Мукту. Прислонилась к его широкому плечу. Ела с его тарелки.
Эмили медленно обошла костер. Гарет увидел ее и улыбнулся. Она ответила такой же широкой, радостной улыбкой. В этот момент она испытывала то же самое, что все замужние женщины у костра. Но тут Али-Джихан о чем-то спросил его. Он обернулся, чтобы ответить.
Эмили опустилась на ковер, почти спрятавшись за спину Аньи. Та, не поворачивая головы, неожиданно погладила ее по руке.
— С ними трудно, с нашими мужчинами, но в конце концов оно того стоит…
И Эмили невольно с ней согласилась.
Через три дня уцелевший служитель Черной Кобры, грязный и взъерошенный, с воспалившимися ранами, лежал ниц на каменных плитах маленького двора в тихом квартале старого Каира.
Дядя холодно озирал измученного человека, только что доложившего ему о полном и безусловном разгроме людей, посланных на поимку майора. Один вопрос горел в его мозгу:
— Что с моим сыном?
Мужчина, не отрывая лба от камней, затрясся от страха.
— Погиб, — выдавил он. — Все погибли. Все пали.
Дядя познал момент абсолютного безумия. Мучительной тоски. Но усилием воли сумел сдержаться.
— Наемники-арабы обратились против нас.
Он все еще не мог осознать случившегося. В Индии никто никогда не посмел бы предать Черную Кобру.
Согласно полученным инструкциям, он должен был позаботиться о том, чтобы изменники были достойно наказаны: их дети убиты, женщины изнасилованы и зарезаны, а сами они умирали бы медленной и страшной смертью. Его мстительная душа взывала к этой каре. Каре за гибель единственного сына. Но сейчас у него не было времени.
И людей не хватало тоже. У него осталось совсем немного от того элитного войска, которое он захватил с собой из Индии.
Подавить ярость, бешенство и скорбь нелегко, но если он не угодит хозяину, ему тоже не жить.
Дядя вынудил себя отвернуться от гонца и злобно уставился на помощника, который теперь займет место Мугала.
— Сделай все, чтобы майор и его люди были захвачены в ту же минуту, как окажутся в городе. Возьми людей.
— Но, Дядя…
Он обернулся, чтобы увидеть, как распростертый на камнях человек умоляюще поднял руку.
— Что?!
— Караван идет не сюда. Я слышал, как арабы толковали между собой, прежде чем на нас напали. Караван майора направляется в Александрию.
— Уверен? — прошипел Дядя.
— Клянусь жизнью. Эль-Джири знают тех арабов, которые ведут майора в Александрию.
Дядя, не тратя времени, обернулся к подчиненному:
— Найми самое быстроходное судно, которое только сможешь найти. Мы должны добраться до Александрии раньше их.
«31 октября 1822 года.
Перед ужином.
Шатер Аньи в лагере берберов.
Дорогой дневник!
Завтра мы доберемся до Александрии, и тут наши пути разойдутся. Вопреки моим первоначальным ожиданиям путешествие с берберами оказалось весьма познавательным. За это время я сделала множество открытий. Многое узнала от Аньи и ее подруг, а также наблюдая довольно примитивный образ жизни берберов. И благодаря этому смотрю на Гарета новыми глазами. Потому что поднялась на новую ступень уважения и признательности к нему.
Я также больше узнала о самых важных в жизни вещах — вернее, о вещах, которые так важны мне. Поняла, что готова во многом уступать Гарету в обмен на то, что даст мне семейная жизнь с ним. Принять такое решение было непросто, и все же мне не терпится вернуться к цивилизации, чтобы проверить, какие качества я приобрела, наблюдая Гарета в весьма напряженных обстоятельствах.
И более всего странно то, что я, кажется, буду скучать по своему дурно пахнущему верблюду. Я привыкла к его раскачивающейся, но ритмичной походке.
Э. ».
Назавтра, еще до полудня, они добрались до предместий Александрии. Племя Эль-Джири увезло пленников на юг, где в пустыне находился невольничий рынок. Гарет старался не расспрашивать об их планах. Он предложил расстаться на некотором расстоянии от городских стен, но Али-Джихан ничего не хотел слышать. Караван остановился на своем обычном месте, а потом Али-Джихан, его мать и часть охранников проводили спутников до городских ворот.
Там они и попрощались. Женщины обнялись, мужчины обменялись рукопожатиями. Если бы два месяца назад Гарета спросили, может ли племянница губернатора Бомбея путешествовать в обществе полудиких кочевников, он бы, разумеется, ушам не поверил. Но тогда он не знал Эмили, а сейчас начинал думать, что очень немногое способно выбить ее из колеи. У нее счастливое свойство гнуться, но не ломаться. Невзирая ни на какие несчастья, она справится!
Эмили часто моргала, оглядываясь назад, чтобы в последний раз увидеть Анью. Ей жаль было прощаться даже с Али-Джиханом. Он был прекрасным спутником для Гарета. Кстати, сейчас Гарет выглядел настоящим арабом. А его сопровождение почтительно тащилось в нескольких шагах позади. Общение с Али-Джиханом выявило в нем некие примитивные порывы или по крайней мере сделало их более отчетливыми. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем налет цивилизации сделает их менее заметными?
Али-Джихан рассказал им о крошечной гостинице, которой владеет его родственник, где они будут в безопасности. Гостиница находилась в арабском квартале, за пристанью, но чтобы добраться до нее, нужно пересечь весь город.
Они так и сделали, двигаясь неспешно, размеренным шагом, который не должен был вызвать подозрений у шпионов. На этот раз, по словам Гарета, дело было не только в том, чтобы остаться непойманными. Если «кобры» будут точно знать, что они в городе, начнется упорная охота, а учитывая, что Гарет пока еще не решил, каким маршрутом и каким транспортом они отправятся дальше, их вполне могут загнать в угол и уничтожить.
