Анья знаком пригласила ее присоединиться к ним. Девушка уселась рядом с Джирлой, которая ловко плела бахрому, и стала смотреть, как вода в озере шла мелкой рябью под шаловливым ветерком.
— Если, как мы надеемся, наши мужчины вернутся с победой, — безмятежно заметила Анья, — сегодня вечером мы снова устроим праздник.
Остальные женщины закивали.
— Почему мужчины полагают, что, защитив женщину, можно считать ее своей? — выпалила Эмили, чувствуя, что краснеет. — Они жертвуют ради вас собой, но потом ворчат и хмурятся, если сделаешь что-то им не по вкусу.
Все слушали ее, понимающе кивая.
— Можно подумать, что если они дрались из-за вас, значит, получается, завоевали. Каким-то необъяснимым образом вами завладели.
Пусть она решила, что Гарет создан для нее, но все же не могла забыть, как он вел себя, приревновав к Кэткарту. И как обозлился, когда они приехали в оазис и молодые берберы собрались вокруг, спеша помочь ей слезть с Дохи.
Ей не нравится, когда с ней обращаются, как с собственностью!
Катун громко вздохнула:
— Это проклятие, которое лежит на всех женщинах.
Анья едва заметно улыбнулась:
— Тех женщинах, у которых воинственные мужчины.
Остальные хором согласились. Анья взглянула на Эмили.
— Это цена, которую мы платим зато, что наш мужчина — прирожденный воин. Он будет защищать и оберегать тебя, но взамен… — Ее улыбка стала шире. — Ведь они, по-своему, создания уязвимые, особенно там, где речь идет об их женщинах. Верно говорят, — заключила Арния, — что истинное значение женщины для воина измеряется глубиной его…
— Чувства собственности? — подсказала Эмили.
Анья поморщилась.
— Я думала о защите, но обладание? Пожалуй, это тоже верно. Две стороны одной медали, не так ли?
Эмили, немного подумав, вздохнула:
— Да, вы правы. Непонятно, где кончается одно и начинается другое.
На вершине песчаного бархана, в нескольких милях от оазиса, Гарет, Мукту и Али-Джихан передавали из рук в руки подзорную трубу Гарета, оценивая силы объединенной шайки берберов и служителей культа.
— Их больше, чем я ожидал. — Али-Джихан, хмурясь, опустил подзорную трубу. — Если у них столько сил, почему не напали на нас вчера всем скопом?
Гарет думал о том же. Сегодня здесь было куда больше «кобр», чем берберов.
Он взял трубу и наскоро пересчитал собравшихся.
— Судя по тому, что мы видим, вчерашняя атака была ложной. С целью убедить нас, что они не представляют реальной угрозы. Вот почему остальные берберы так быстро удрали. Они изображали, что дерутся, лишь пока это видели «кобры».
— Значит, они надеялись что мы успокоимся и потеряем бдительность?
— Совершенно верно.
— Как же их много, — пробормотал Мукту.
Гарета это тоже тревожило.
Али-Джихан по-прежнему хмурился.
— Мы, возможно, сумеем взять верх, но… с нами женщины. Я предпочел бы не сражаться. Слишком хорошо знаю своих родственников из племени Эль-Джири. Они смелые воины. Если вы утверждаете, что эти люди тоже умеют драться, тогда…
Он неожиданно замолчал. Гарет озабоченно посмотрел а него.
— Мы не сможем их обойти?
— Нет, — вздохнул Али-Джихан. — Эль-Джири хорошо знают мои маршруты и здешнюю местность. — Он еще раз оглядел лагерь. — Неплохое место для внезапной атаки.
Гарет колебался. Они с Али-Джиханом поладили с первой встречи. Оба были воинами и несли ответственность за мирных людей, путешествующих с их караваном. Они ровесники и даже схожи характерами.
— Не могли бы мы договориться с вашими родственниками, так, чтобы «кобры» ничего не заметили? — осведомился он.
Али-Джихан взглянул сначала на него, потом на вражеский лагерь, обращая внимание на границы, а также на верблюдов и лошадей.
— Возможно, — задумчиво протянул он. — Но зачем?
Гарет объяснил свою идею. Вернее, предполагаемую стратегию. По лицу Али-Джихана медленно расплылась улыбка.
— Мы так и сделаем, — решил он, дослушав до конца.
Они сползли вниз. Али-Джихан выбрал двух родственников из своей большой семьи и подробно объяснил им, что делать, после чего они с Гаретом подползли к верхушке бархана и стали молча наблюдать, как посланники справляются со своей миссией.
Прошло не меньше часа, прежде чем предводитель племени Эль-Джири оказался среди них. Он и Али-Джихан обменялись цветистыми приветствиями, уселись в сторонке и приступили к делу.
Гарет присоединился к ним, после того как его представили предводителю.
Еще полчаса — и бербер оскалил зубы в хищной улыбке, предвещавшей кому-то верную смерть.
— Будь по-твоему! — бросил он Али-Джихану. — Мы сделаем, как ты скажешь. Я вернусь к своим людям и все расскажу. Мы дадим знак, когда будем готовы.
Али-Джихан ответил такой же леденящей кровь улыбкой.
— А потом мы вместе избавим наши земли от прислужников змеи.
Шейхи церемонно распрощались, и предводитель Эль-Джири отправился в обратный путь.
Что же, план Гарета осуществился куда более гладко, чем он предполагал. Если повезет, «кобры» будут разбиты.
Эмили болтала с кем-то из женщин, обсуждая горшки для готовки еды на огне, когда мужчины, отсутствующие весь день, с победой вернулись в лагерь. И не стоило допытываться о подробностях приключений нынешнего дня: громкие голоса, гарцующие лошади, широкие улыбки были достаточно красноречивы.
С ними прибыли и незнакомые берберы, включая предводителя, которого Али-Джихан сразу подвел к Анье. Эмили, как всегда сосланная к женщинам, слышала только, что вновь прибывший был шейхом Эль-Джири.
Озадаченная девушка переглянулась с Арнией.
— Разве это не то берберское племя, которое вчера напало на нас?
— Да, но, похоже, они обратились против «кобр».
На этот раз, однако, среди мужчин были раненые. Эмили помогала обрабатывать раны и от других женщин узнала, что произошло.
Ассасины. Это слово леденило кровь. Убийцы. Их было больше, чем всех берберов, вместе взятых, но в бой свое войско вел Гарет, — непонятно только как он умудрился уговорить два враждующих племени выступить вместе, — и объединенные силы под командованием талантливого командира сумели победить.
Половина фанатиков осталась лежать в пустыне, а вторая… стала вознаграждением для Эль-Джири.
Видя, что Эмили не понимает смысла последней фразы, женщина, мужа которой она помогала перевязывать, наклонилась к ней и прошептала:
— Эль-Джири иногда торгуют рабами. Целый отряд воинов! Они дорого стоят на любом невольничьем рынке.
Эмили помедлила, мысленно спрашивая себя, что чувствует при этом известии. Но она видела слишком много деяний «кобр», чтобы возмущаться по поводу их возможного рабства.
