— А Дракона не хочешь?..
Обычно игра в Стихии требует строгости, выдержки и умения сохранять невыразительную мину при любом раскладе, но охотников такие условности волновали мало. Они подмигивали, хохотали в голос, азартно шлепали картами по песку и подзуживали друг друга.
— Ты как, а? — Брюса приглашающе ткнули в бок. Тот отрицательно покачал головой. Из его финансов только Воздушную Крепость строить…
Агги зашевелился, распрямляясь. И только теперь Брюс понял, что казалось в нем странным. Агги был четырехногим. Руки были такими длинными и тяжелыми, что ходить Агги мог только опираясь на них. При этом ноги (так и хотелось сказать — задние ноги) были у него вполне обычными, соразмерными, но заканчивались широкими расплющенными ступнями.
— Пора, — Агги со вкусом потянулся. Позвоночник у него был неестественно выгнут, такое строение больше подошло бы лошади. Только вместо лошадиной головы на широкой шее сидела человеческая. Всклокоченные волосы гривой текли по холк… то есть по спине.
Брюс с трудом отвел глаза. Он сам не выносил, когда глазеют, но прежде видеть рукоходов живьем ему не доводилось. Даже не знал, что кто-то из них до сих пор жив. По слухам, рукоходов вывел принц Муркоон, баловавшийся запретной земной магией. Планировал собрать из них личную гвардию… Принца и его телохранителей нашли однажды после учебного боя мертвыми. Размозженные черепа их выглядели так, словно были раздавлены гигантскими копытами.
— Эй, новички! Делаем только то, что говорят, и ни на палец больше. Ясно?
Новичков вместе с Брюсом было трое.
— Погодите! — К костру ковылял давешний конопатый парень. — И меня возьмите!
— Хромает, — скучно бросил Скуц, чуть повернув голову к Агги.
Рукоход повел могучим плечом, напяливая на руки странного вида перчатки, подбитые подковками. Наверное, чтобы перебирать кистями по земле было удобнее.
— Еле нашел, — отдувался довольный Конопатый, с простодушным любопытством оглядывая собравшихся.
Все занимались своими делами, собирая немногочисленные вещи и снаряжение, которое лежало поодаль. Никто ничего не говорил. Но отчего-то показалось, что если на Брюса хоть и косо, но смотрели, то на Конопатого даже быстрого взгляда не кинули.
«Мясо», — вдруг вспомнилось пренебрежительно оброненное Кочмой.
— Итак, новички! Говорю для опоздавших. Идем всю ночь. Направление — против движения земли, к Краю. На рассвете охотимся, на закате — снова назад. Добычу делим поровну на уцелевших. Все. Правила просты.
— А не лучше ли было охотиться ночью? Не так горячо.
— Умник, — неодобрительно заметил тот же, кто обозвал Брюса остряком. — Всегда находится умник с одним и тем же предложением.
— Ночью охотиться опаснее. Огненным тварям без разницы, светло или темно на дворе. Зато мы в темноте вляпнем по самые яйца.
— Садись, парень, — миролюбиво позвал Агги удивленного Конопатого. — Топать далеко, отстанешь… За уши возьмешься — убью! — пообещал он, едва Конопатый неуверенно примостился на широкой спине.
— Нас тринадцать, — сообщил негромко Скуц, обращаясь к Агги. — Как раз для жароеда. И снаряжение новое…
Агги коротко кивнул. Расплющенные ороговевшие ступни оставили в пыли округлые, с мелкими щербинами, глубокие отпечатки.
* * *
Рукоход нес взрослого человека легко, без малейших усилий. Усилия приходилось прилагать Конопатому, чтобы удержаться на покатой спине Агги, потому что хвататься особенно было не за что.
Гряды пологих, остроконечных горок то и дело перегораживали путь. Приходилось петлять между ними. С конусов горок иногда срывались шаровые молнии.
— Это земляные драконы, — равнодушно отозвался кто-то в ответ на вопрос новичка. — Сдохли и лежат. Раньше хоть клыки у них дергали, а сейчас ничего не осталось. Смотрите под ноги, тут скалозудов полно…
В складках земляных шкур таились каверны, закрытые слоистой глиняной коростой. Гнезда драконьих паразитов смахивали на зажмуренные глаза.
Разношерстая команда двигалась на лихорадочно багровеющее на востоке небо. Как только гряды горок остались позади, стало ясно, что даже ночью оно не дотлевает до мрака, переливаясь сумрачным багрянцем.
— Говорят, там маги Огневую Пасть открыли. Давно, еще до начала хода земли.
— Зачем?
— Да кто их знает, этих магов.
— Не терплю магов.
— С чего это?
— Воображают, что могут решать за других! Куда идти, что делать, как жить.
— А то без магов за тебя некому решать. Вон согнал тебя барон с земли, вот и таскаешься теперь по Пустошам. А маги тебя не трогали.
— Зато вон Агги тронули так, что… — Говорливый нелюбитель магов осекся.
Упомянутый Агги пострадавшим не казался. Бежал быстрее всех, отталкиваясь руками в перчатках, перескакивая через рытвины и складки мятой, словно жеваной земли. Привешенный на грудь фонарь освещал ему путь.
Воздух все сильнее горчил. Неразличимый пока во тьме дым исподволь ел глаза. Предусмотрительные охотники замотали лица тряпками. Непредусмотрительные новички мысленно досадовали на свою недальновидность.
Брюс то и дело оглядывался назад. Вывараны шли следом, но, кажется, их стало меньше.
— Ага. Пошли вараньи сопки. Тут саламандр много. Если словишь парочку, можешь слизью намазаться, станет легче, — посоветовали Брюсу. И тут же добавили простодушно: — Только потом прыщи пойдут.
На ногах у Брюса были крепкие ботинки, подбитые драконьей чешуей. Перчатками Брюс обзавелся накануне на рынке. И куртка, хоть и старая, прихваченная в пещерах, была сшита из кожи вулканного варана. Амулет Брюс пока оставил лежать в кармане.
Примерно в полночь сделали привал. Здесь уже не требовалось разводить костер, чтобы согреться. Земля была теплой, покрытой червоточинами, оттуда дышало зноем, а иногда и плескало огнем. Над ними охотники подогревали еду.
— Никогда здесь не был. — Сползший со спины Агги Конопатый выглядел ошарашенным и подавленным. Присел рядом с Брюсом, видно, на правах знакомого. Хотя все здесь держались поодиночке.
— Я на свадьбу хочу заработать, — сознался парень, натужно откашлявшись и глядя на Брюса красными, воспаленными от дыма глазами. — Я вообще-то плотник, но…
Брюс невольно с любопытством покосился на коллегу по несчастью.
— Пора! Идем дальше…
Рассвет здесь наступал раньше, чем за горами. К тому же растрескавшаяся багрово сияющими бороздами и язвами земля сама светилась. Иногда трещина появлялась на глазах, рассекая небольшой отряд. А иногда по насквозь прогоревшей почве вдруг растекались языки бездымного, но жуткого зеленоватого пламени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
