Скорее! Может быть подскажет как-то, что делать? Вглядываясь в грань прошлого, нервно тормоша поверхность, после отчаянных усилий, удалось увидеть испуганное лицо Линды и понять, что произошло несколькими часами раньше.
Увиденное ужаснуло его. Перед глазами прошла омерзительная картина издевательств над женщиной, что в глазах индейца было высочайшим позором для мужчины.
Скользкая Тень понимал, что бросил Линду в глубоком обмороке, ей нужна сейчас его помощь. Но он не мог оторваться от грани прошлого кристалла времени.
Если он не узнает, что же произошло несколько часов тому назад, то и не будет знать, как спасать несчастную.
Кристалл постепенно раскрывал перед человеком одну за другой картины мерзости, после такого жить уже не хотелось.
На лице старика, постепенно узнававшего правду, появились слезы, но они были кроваво-красного цвета.
Вот значит каков ты посланник Богов? Скользкую Тень всего передернуло. Даже его жестокое сердце не понимало тех ужасов, которые пережила несчастная. Зачем? За что? Но постепенно все становилось на свои места.
Значит боги, которым он поклонялся еще кровавее, чем законы его племени. «Да нет! Жалкий лепет — все, что мы делаем с жертвами, пленниками. А боги умеют многое и мне неприятно это их умение!» Жестокое сердце настолько возмутилось, что даже почувствовало доброту, сочувствие и одновременно возмущение. Как посланник богов мог так обращаться с женщиной? Она же не враг, побежденный в честной схватке или даже коварством, но ведь на войне все допустимо, а тут? Здесь просто издевались над человеком! Вот что увидел проводник экспедиции.
Гомс, посланник Вселенского Разума, долго тащил Линду за волосы, со связанными руками через колючий кустарник, все время осведомляясь: «Уже вспомнила?»
Повторил «прогулку» туда и обратно, потом потащил через крапивную поляну, когда жгучие листья обжигали уже не кожу, а живое мясо, пока на теле женщины осталось живого места.
Гомс сел на пенек, бросив Линду на муравейник. Вскоре все тело было облеплено красными муравьями от прикосновения которых боль уже не ютилась на поверхности, а проросла «корнями» глубоко в сознание.
«Вспомнила?» — равнодушно произнёс изверг. Но женщина уже не отвечала. Спасительная потеря сознание, освободила душу от мучений тела. Но зверь и не думал прекращать издевательства.
Он подтащил за ногу женщину к водопаду. Резкая струя холодной воды вернула сознание. Лучше бы она не возвращала.
— Мне очень жаль, но придется добиваться ответа другими методами. Все, что было до сих пор, цветочки.
Как ты насчет маникюра? Давно не была в кабинете? Я сейчас тебе напомню процедуру. Такие пальчики должны быть украшены лаком высшей пробы.
Подонок развел огонь. Поставил на него котелок-чугунок, налил туда какой-то жидкости.
Потом взял маленькую палочку, собрал на нее раскаленные капли и начал ими смазывать ногти бедной страдалице.
Когда все ногти покрылись быстро остывающей пленкой, Линда почувствовала все усиливающуюся боль. Пока она не стала настолько невыносимой, что хотелось кричать не переставая, но голос ее давно был сорван, только округлившиеся от боли глаза выражали состояние нечеловеческого страдания.
— Что больно?" — с" сочувствием" спросил мучитель«. А теперь то, что на пальчиках будешь пить из ложечки. Тебе супчик понравится.
После двух ложек адского напитка, Линда опять отключилась.
— Невозможно! — с возмущением сказал Гомс, — Ну почему Совет выбрал слабое создание для такого важного дела? А если бы Линда попала не в мои руки, а к жестоким представителям соседней Галактики? Ее же могли перевербовать и наши тайны узнали бы враги! Какая неосмотрительность!
Но потом до него дошло, что именно слабой женщине нужно было доверять быть связной. Такие, как она, сразу в отключку. Скоро у него не останется методов «убеждения». А ее смерти он не желал, связная нужна была деспоту живой.
— Нус, ладно, в другой раз, не правда ли мы хорошо провели время? — Гомс рассмеялся и разочарованно вздохнул; ему было себя жаль — столько старания и никакого отклика в душе Линды. Ну зачем ей так упираться? Что она имеет взамен упорства? Боль, страдание? А ведь ее стойкость ему импонировала. Достойный член коллектива операторов. Он даже начал ею гордиться. Саморазвивающаяся система начала даже проникаться симпатией к этой мужественной женщине. «Побольше бы таких в нашей системе, любой враг не страшен. — А потом пришло раздражение. — Ну хорошо, люди, помеченные, как изгои, уже были уничтожены за маленьким исключением; завтра он найдет библиотеку Атлантов. — Гомс в этом не сомневался. — Но где же все-таки атланты?» Он своей сильно развитой интуицией чувствовал где-то рядом, очень близко. Как ему нужен был сейчас код, чтобы самостоятельно связаться со своим координатором, а напрямую связываться с Советом Вселенского Разума Гомс не хотел. Ну да, его там внимательно выслушают, а потом, как говорили в его среде роботов-исполнителей, отправят на "переплавку«.То есть, разберут на несколько блоков и соберут уже в разные механизмы. И он, саморазвивающаяся экспериментальная модель, может оказаться простым роботом-исполнителем примитивных заданий, вплоть до открывания и закрывания дверей. Нет! Нужно попозже у Линды все-таки вытянуть признание. Может ей что-то пообещать? Как это ему не приходило в голову! Она одинокая женщина. Мало кто на нее обращает внимание. Он визуализируется в мужчину ее мечты, ведь изучил сознание «подопечной» вдоль и поперек. А вот отдел, где хранит в памяти код так никак не удается найти.
Впрочем, трюк не прошел и на этот раз. Подождав, пока измученная женщина отдохнет, «сердобольный» Гомс, заставил ее открыть глаза. Перед Линдой на коленях стоял прекрасный мужчина и протягивал руки с мольбой: «Милая! Я так тебя люблю! Не откажи стать моей женой!»
Ошарашенная, измученная страданием женщина ничего не понимала.
Сейчас думал Гомс, сейчас она скажет эти несколько цифр в ответ на такое страстное признание!
Психологический прием, который он применил, никогда не давал раньше сбоев.
Человек после пыток, помещенный внезапно в другие условия или услышав то, что давно хотел от кого-то услышать, после пробуждения от тяжелого сна, всегда говорил именно в первых словах то, что Гомс хотел. Он как бы выдавливал пасту из тюбика, самую суть. Но желанные десять цифр так и не были произнесены. Сначала Гомс уловил по губам, что она сказала: пять, три, четыре, два, три, один… потом раздался стон и какое-то невнятное
