Но робот все говорил и говорил — немного гнусаво, но при всем том изысканно и выразительно, и тон его голоса гипнотизировал Клию. Она молчала и слушала, слушала…
Бранн также слушал Плассикса с предельным вниманием. Он почти все время сидел с полуприкрытыми глазами. В какой-то момент Клия глянула на него, и ей показалось, что Бранн спит, но когда она подтолкнула его локтем, он широко распахнул глаза. Нет, оказывается, ее возлюбленный не спал и все время внимательно слушал.
Через некоторое время Клия впала в состояние, подобное трансу, и начала воображать, а потом — почти видеть все то, о чем рассказывал Плассикс. Этого эффекта Плассикс добивался искусно сплетенными словами — он поистине был очень хорошим учителем, просто блестящим. Однако многое из того, о чем он говорил, Клия была не в состоянии понять сразу.
Повествование касалось таких колоссальных промежутков времени, что, на взгляд человека, они просто утрачивали смысл.
«И как только мы могли стать такими равнодушными к прошлому? — думала Клия. — Как мы только могли такое сотворить с собой — забыть обо всем и даже не проявлять любопытства? Это же наша собственная история! А что еще мы утратили? Неужели эти роботы — больше люди, нежели мы сами теперь, потому что они — хранители нашей истории?!»
В конце концов, судя по рассказу Плассикса, все свелось к состязаниям.
Кто завоюет больше из сотен миллиардов звезд в Галактике. Земляне (так, значит, Земля, некогда бывшая родиной всего человечества, это не легенда!) или, иначе говоря, первые мигранты, космониты, сначала соревновались в этом между собой, а в конце концов началось состязание между различными группировками роботов.
А потом, на протяжении тысячелетий… попытки руководить людьми, проводить их сквозь опасные подводные камни на пути становления цивилизации; деятельность тысяч роботов под предводительством Дэниела; старания других тысяч роботов противостоять им. Усилия оппозиции, которую в самое недавнее время возглавил Плассикс.
Только после третьего перерыва на еду Плассикс умолк. Людям принесли сладкие напитки и легкие закуски. На Тренторе настало искусственное утро. У Клии разболелись ягодицы, ныли колени. Она жадно, залпом осушила чашку с напитком.
Лодовик наблюдал за ней, очарованный ее гибкостью, молодостью и сообразительностью, жаждой знаний. Он перевел взгляд на Бранна — и увидел в неуклюжем далити могучую силу и остроту ума, но полную непохожесть на Клию. Лодовик знал о том, что люди очень заметно отличаются друг от друга, но до сих пор, пока он не увидел, как слушают эти двое молодых людей робота, который распростер перед ними полотно истории человечества, до сих пор Лодовик не осознавал, насколько люди отличаются от роботов. Разница получалась поистине разительная.
Плассикс подытожил свое повествование после того, как люди покончили с едой. Он развел руки в стороны, вытянул пальцы, наверное, именно так поступали, завершая свои лекции, профессора — профессора-люди — двадцать тысяч лет назад.
— Вот как получилось, что потребность роботов служить человечеству трансформировалась в страсть роботов к руководству и манипулированию людьми.
— Но, может быть, нам и нужно было такое руководство, — негромко произнесла Клия, задумчиво глядя в одну точку. Затем она перевела взгляд на Плассикса. Глаза робота горели ярким желто-зеленым светом. — Эти страшные войны, — сказала Клия, — во имя чего бы они ни велись… и эти космониты, такие наглые, полные ненависти, — добавила она. — Ведь они были нашими предками.
Плассикс едва заметно склонил голову набок, из его груди послышалось негромкое ворчание, совсем не похожее на тот приятный звук, который так понравился Клие раньше.
— А у вас получается так, словно мы — какие-нибудь дети, — резюмировала Клия. — И не важно, сколько там тысяч лет существует Империя. В ней всегда были роботы, которые за нами присматривали — так или иначе.
Плассикс кивнул.
— Но все то, что натворили на Тренторе Дэниел и его роботы… вся эта политика, коварные замыслы, заговоры, убийства…
— Их было немного, и происходили они только тогда, когда это бывало необходимо, — уточнил Плассикс. Он не мог солгать девушке, поскольку был запрограммирован на преподавание правды. — Но тем не менее убийства имели место.
— А те планеты, которые Гэри Селдон подверг угнетению, будучи премьер-министром? Те, которым довелось пережить то же самое, от чего всегда страдал Дали? Планеты Ренессанса? Кстати, что это значит — Ренессанс?
— Возрождение, — ответил Плассикс.
— А почему же тогда Гэри Селдон называл их Планетами Хаоса?
— Потому что их существование привносило неустойчивость в сотворенную им математическую модель Империи, — пояснил Плассикс. — Он полагает, что в итоге из-за этих планет в Империи могла воцариться нищета, и люди начали бы гибнуть, и…
— Я ужасно устала, — призналась Клия, потянулась и зевнула в первый раз за столько часов. — Мне надо выспаться и подумать хорошенько. Хотелось бы проснуться с ясной головой.
— Конечно, — понимающе кивнул Плассикс.
Клия встала и посмотрела на Бранна. Тот сразу поднялся, размял затекшие ноги и руки, негромко застонал. Клия снова устремила взгляд пытливых черных глаз на Плассикса и нахмурилась.
— Кое-что мне осталось непонятным, — призналась она.
— Надеюсь, я сумею разъяснить тебе все, что ты не сумела понять.
— Роботы… такие роботы, как ты, по крайней мере… должны повиноваться людям. Так что же может мне помешать взять да и приказать тебе уничтожить себя — прямо сейчас? Да нет… взять да и велеть вам всем самоуничтожиться, и даже… даже этому вашему Дэниелу? Разве вы не обязаны будете повиноваться мне?
Плассикс издал звук, выражавший бесконечное терпение, — нечто вроде человеческого «гм-м-м», за которым последовал отчетливый щелчок.
— Ты должна понять, что некогда мы принадлежали определенным людям либо каким-то учреждениям. Мне бы пришлось переадресовать твое пожелание моим владельцам, моим истинным повелителям, и уже они должны бы решать, стоит ли позволить мне уничтожить себя или нет. Роботы были весьма дорогими предметами собственности, и подобные легкомысленные и злонамеренные команды считались посягательством на священные права владельца того или иного робота.
— И кто же теперь владеет тобой?
— Мои последние владельцы скончались более девятнадцати тысяч пятисот лет назад, — сообщил Плассикс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
