Состояние у неё стабильное, раны заживают, ну, а теперь, все еще быстрее пойдет с таким то уходом.
– Что еще за наша палата? – спросил я.
– В больнице очень много раненных, люди лежат в коридорах и просто на полу. Палаты переполнены. Но, я договорился, и всех интернатовских и тех, кто имеет отношение к нашему отряду, размещают в отдельных платах, с особым уходом и снабжением. Твою Леру, поместили в одну из таких палат. Не беспокойся, там круглосуточная охрана, усиленное питание и нет проблем с медикаментами.
Я, лишь кивнул головой и дал отмашку рукой, приказывая Испанцу, возвращается на базу. Подъехав к дому, с удивлением обнаружили шесть машин, стоящих на дороге – четыре легковушки и два грузовых ГАЗона. Ну и о какой конспирации может идти речь, когда здесь такой демаскирующий фактор?
Во дворе дома было многолюдно – человек двадцать, никак не меньше. Я хотел было незамеченным прошмыгнуть внутрь дома, но не тут-то было. Заметили! Оказалось, что это братья Патроховы и Кожанов, привели, по их словам, самых надежных и проверенных бойцов, которые и должны стать костяком нашего отряда. И сейчас, происходили сборы, потому что было принято решение переместиться в месторасположение нашей новой базы – комплекс строений, в районе со странным названием – Старый карантин, на пересечении улиц Зябрева и Ульяновых. В советское время здесь располагались магазины, потом, это все закрыли, новые хозяева, что-то открывали, потом сдавали в аренду, снова закрывали и так по много раз. Место для торговли было не очень удачное – вокруг частный сектор, где проживало не так уж и много людей. Зато магазины стояли очень удачно – буквой «Г», образуя большой внутренний двор, скрытый от посторонних глаз, где можно было спрятать, несколько десятков грузовиков и никто бы не догадался об их существовании. При этом до линии обороны было рукой падать – не больше километра.
В переезде, я не участвовал, вместо этого, собрал в одной из комнат братьев Патроховых, Испанца, Деда, Захарова и Кожанова, для совещания.
Обсуждали два вопроса: как будем брать злодеев, что собирают дань с отъезжающих беженцев и надо ли ставить об этом в известность ментов, которые «держат» этот район города. Захаров, больше всех настаивал на том, что милиционеров никак нельзя ставить в известность, потому что среди них есть «крот». В итоге решили, что Дорушевича, все-таки поставим в известность, но только перед самой операцией. Так, вроде и правила приличия будут соблюдены и информация не успеет, просочится к противнику.
Пользуясь ноутбуков, нашел карту нужного района и Захаров показал, где обитают нужные нам злодеи. Гриша, не обманул, у него действительно было, много полезной информации по нужным нам личностям. Группа состояла из восемнадцати человек: двенадцать мужиков и шесть женщин. Активными бойцами были десять человек, остальные обслуживающий персонал. Обитала банда в большом пакгаузе, что примыкал к причалу. Из оружия у них были автоматы и пистолеты. Откуда взялось оружие, Гриша не знал, но предполагал, что раздобыли его на погранзаставе, которая находилась на улице Курортной. Двое из бойцов, как раз служили на той самой заставе. Так, что сложить два плюс два, было не трудно.
Каждые несколько часов, в течение к ночи, парный патруль делал обход прилегающей к пакгаузу территории. Бандосы не гнушались и мелким разбоем – многие беженцы ночевали прямо на причале, их и грабили, от нечего делать, по ночам. Ну, а если взять было нечего, могли и просто избить, ради смеха. По словам Гриши, милиционеры до сих пор не «зачистили» эту группу, только по одной причине, пакгауз был хорошо защищен, и в нем всегда оставались вооруженные люди, поэтому если идти на штурм, то можно потерять много народу, а тут и так каждый человек на счету. И опять же, эта группа еще никого не убила, а на разбой и сбор дани можно и глаза закрыть.
Банду решили брать на «медовую» приманку. Возле причала расположились несколько молодых и весьма легкомысленно одетых девчонок, которые всем своим видом, должны были вызвать интерес со стороны патруля. Ну, а там уже как получится. Всего в захвате участвовало три группы, по пять бойцов в каждой. Одну группу возглавлял Испанец, а две других Витя и Гена Патроховы.
Девчонок, которые изображали невинных «жертв», вооружили, пистолетами ГШ-18, которые пожертвовал я и Испанец, все-таки, ни были легче и с большим количеством патронов в магазине, чем ПМ и ТТ.
Чтобы быть хоть чем-то полезным, я и Дед, остались сидеть в машине, которая стояла среди промзоны. С этой стороны был виден край забора, нужного нам пакгауза, но в этом направлении злодеи никак не могли уйти, поэтому мы здесь сидели больше для очистки совести, чем для пользы дела.
– Алексей, а тебе не бывает страшно? – неожиданно спросил Дед.
Время перевалило уже за полночь, и по моим прикидкам, с минуты на минуту, должен был выйти патруль на обход. С нашего места ничего не было видно, все активные действия произойдут без нашего участия. Скорее всего, что мы услышим лишь стрельбу, да и все!.
– В смысле? – не понял я. Что еще за разговоры? Боюсь, не боюсь. – Дед, ты чего?
– Ну, ты не боишься принимать такие решения? Вот сейчас, наши парни, которые совсем не обучены для таких задач полезут на штурм. А вдруг, там засада и всех положат из пулемета?
– Сплюнь три раза и постучи по дереву! Если там засада, то первых возьмут девчонок, а у одной из них граната, так, что мы услышим, если произойдет что-нибудь не так.
– Вот, я об этом и говорю – ты не боишься посылать людей на смерть? Ведь, смерть подчиненного всегда ложится на командира. Скольких мы уже парней и девчонок потеряли? Тебя, что совсем совесть не мучает?
– Дед, если честно, то совсем не мучает. Ни капельки. Я даже не знаю почему, вроде и должны быть какие-то моральные переживания и терзания… но их нет. Совсем нет, как будто все, что происходит вокруг меня – это съемки фильма.
– Это хреново, – грустно покачал головой Дед, – совесть, она зараза, такая, рано или поздно проснется! Причем, может, так навалиться, что пулю себе в лоб пустишь! По мне, уж лучше, каждый день понемногу мучает, чем в один прекрасный миг, как скрутит, что на стену полезешь от тоски!
– Ты, доживи еще до этого, прекрасного мига, когда совесть тебя замучает, – ответил я.
Дед ничего не ответил. А уже через несколько минут по ту сторону забора загрохотали автоматные выстрелы…
