«Что ж. Если это – реакция на то свидание, то… А что «то»? А черт его знает».
Походило на то, что маньяк разочаровался в театральщине. Да и, кажется, в тщательном выборе жертв тоже. Женщину, небрежно брошенную под кустом, с Зоей, Аленой или Ольгой перепутать было сложно даже издали. Коренастая, низенькая, с темно-русыми волосами, но не брюнетка. И любовь к искусству проявлялась только в виде регулярных просмотров песенных передач по телевизору. Вроде бы и укладывается в тип, но и выбивается из него в каждой характеристике.
«Спешил? Или две предыдущие были разовыми акциями для привлечения внимания? Нет, вряд ли, скорее, что-то меняется. Эти порезы…»
Порезы изменились тоже. Рваные, с неровными линиями, они походили на предыдущие только расположением и символикой – на этот раз без звезды. Это даже не походило на спешку, потому что при спешке они все равно остались бы ровными, просто отличались бы глубиной. А здесь…
По отчету патологоанатома, на этот раз маньяк резал наживую – и это точно была не спешка. Времени такое вот должно было занять куда больше. Поди порежь, когда жертва дергается и сопротивляется.
Ощутив легкую дурноту, Дмитрий закрыл папку с отчетом и мрачно уставился на серый картон. Резкие изменения в поведении маньяков случались, если происходило какое-то событие, служащее спусковым крючком. Что-то значимое, даже знаковое. И то, что эта знаковость случилась почти сразу после того свидания, тянуло на очередное совпадение, связанное с Ольгой. Точнее, на отсутствие совпадения.
«И это значит, что или там чертовы Шерлоки Холмсы в режиме манипуляторов, или Ольга все же не связана с культом напрямую. Иначе там было бы куда больше контроля. Но она все еще может быть связана хотя бы на уровне общения. Как еще объяснить, что за нами следили в оба свидания разом? И на этот раз тело – не послание, оно просто брошено под куст… или это и есть послание? «Будете встречаться – буду убивать абы как, лишь бы поскорее»? Чертовы маньяки, от вас голова болит».
Дмитрий взял очередной чистый лист и снова принялся рисовать квадратики и стрелочки.
Допустим, Ольга не связана с убийцей осознанно – такое не сыграешь и так реакции не подстроишь.
Если Ольга знакома с маньяком, это или старое знакомство, или местное. Если старое, то задачу маньяка это усложняет неимоверно – надо следить за девушкой, которая тебя знает по другому городу на другом конце страны. Сложно при случайной встрече делать вид, что ты просто в парикмахерскую вышел. А знакомство обязано быть, вряд ли Ольга вешала на всех столбах объявления, куда и когда переезжает.
Если новое, то это знакомство или по службе, или нет. Если нет – надо собрать полный круг знакомых. Соберем. Если же да, то…
Если да, то все становилось гораздо сложнее. Внутренние расследования не любил никто. Сидишь как дурак, подозреваешь всех, не доверяешь никому, работу, соответственно, не делегировать. И никому ни о чем не расскажешь. Допустим, маньяк – Миша. По фигуре и сложению подходит, силы ему не занимать. И знает все, что только можно об оперативных действиях. Но в медицине Михаил не понимает. А кто понимает? Стоп.
Дмитрий вынул предыдущий лист, просмотрел его и хмыкнул. Да, возможно, знакомый, но вряд ли Ольга в таких деталях рассказывала про этот культ. Вряд ли рисовала знаки.
«Особенно учитывая ее обычную разговорчивость, ага».
Значит, оба листа так или иначе упирались в дело Ордена. Или в доступ к архивам, или в непойманного культиста, который приехал следом за Ольгой и следит за ней, ухитряясь не попадаться на глаза знакомой девушке. Месяцами напролет. Возможно. Но маловероятно. Местному было проще – ему не надо, попавшись, делать вид, что случайно приехал на другой конец страны. И если принять, что Ольга все же не замешана напрямую и не прячет культиста в шкафу – а в это не укладывается вот такое поведение маньяка, – то остаются те, кто имеют доступ к делу. И при этом знакомые Ольги.
Сунув папку в сейф, Дмитрий запер кабинет и направился в справочную. Москва сейчас спала, и, конечно, заказать дело Ордена могли в любое другое управление Владивостока или даже округи, но Ольга-то работала именно в этом.
Кивнув Эле, сидевшей за конторкой, Дмитрий прошел дальше, туда, где лежали старые тетради с записями: кому что выдавали, кто какое дело просил. Если даже дела заказывали лично, выдавали их все равно через справочную.
– Значит, – заметил он себе под нос, – нужны запросы за прошлый год. Конец прошлого года. От публикации о деле и до той записи в видеопрокате. В идеале после приезда Ольги, что сразу добавляло улике веса. Потому что катализатор.
«Ты найди сначала запись, а потом уже на весы клади».
И Дмитрий искал. Записей за полгода скопилось столько, что одной тетрадью дело не ограничилось. И далеко не у всех отметившихся был разборчивый почерк. Даже наоборот.
«Хуже, чем у того ветеринара. Вот так глаза и портят».
Строчки мелькали, продвигаясь день за днем, неделя за неделей. Никому не был интересен этот чертов Орден, что на самом деле было скорее хорошо. Если по другим отделам ситуация была такой же, то по этой линии кандидатов в подозреваемые окажется немного. Долистав до даты приезда Ольги, Дмитрий принялся читать внимательнее. Если мозг убийцы работал на раздражителях, то встреча с москвичкой вполне могла вызвать повышенный интерес к московским делам по своему профилю. А там и до Ордена недалеко.
День за днем… когда нужная надпись мелькнула в нижней трети страницы, Дмитрий ее чуть не пропустил, настолько привык к отсутствию результатов. А когда разобрал бисерный почерк, то мысленно присвистнул.
«Значит, любите читать Киплинга, Сергей Александрович? Похвально. Но, кажется, любите вы читать не только его. Тоже похвально, особенно с точки зрения эксперта».
Несмотря на находку, Дмитрий заставил себя долистать тетрадь до конца, а потом и следующую до конца года. Больше никому в управлении это дело не было интересно.
«В целом логично. Эксперты по работе обязаны быть в курсе такой вот новизны, но… чертовы совпадения!»
Вернувшись в кабинет, он снял трубку и положил ее рядом с телефоном, чтобы не мешали хотя бы десять минут. Надо было подумать о совпадениях. И о том, что он как дурак не договорил тогда с Ольгой на свидании, потому что не доверял. В целом оправданно, но в частностях без Ольги в данном случае не получалось узнать почти ничего.
«Дурак ревнивый. Сколько учили, что свидетеля нельзя настраивать против себя? А она – именно свидетель ко всему прочему. В первую очередь свидетель. Работа. Поэтому надо было выкинуть из головы всю дурь и работать!»
Но даже огрызков информации получалось порядочно. Например, машина, которая, по словам Шабалина, стоит на кирпичах, почему и не годится для помощи в переезде Ольги. По дороге в кабинет Дмитрий заскочил в справочную и теперь знал, что Шабалин – гордый обладатель бордовых «жигулей» первой модели. А звонок в администрацию района дал адрес и номер гаражного бокса, который числился за автовладельцем. Может быть, машина и правда не на ходу. А может, и на ходу.
Затем пляж, на котором про Орден заговорила Ольга, а не Шабалин, хотя старший эксперт буквально несколько месяцев назад предположительно изучал копию дела. Опять же, можно было заказать дело, а потом понять, что времени его изучать нет, и оставить лежать. Можно. А можно и не оставлять.
Потом духи эти чертовы и то ли неведомая дама, то ли ведомая Ольга как кандидат на подарок. Непроверяемый запах на трупе – в бумагах этого нет, и нюхоскопов не изобрели. Верю Ольге, не верю Ольге.
«А если не подозревать ее в оккультизме, какие основания не верить? Слухи из Москвы? Так я и сам знаю, что их на десять надо делить».
И, конечно, знакомство. Ни с кем больше Ольга не проводила столько времени. И липнет он к ней, как пчела к… так, отставить. Это лишнее.
Таинственная сестра еще… ну ладно, это может быть вообще не связано. Дмитрий прекрасно знал, что люди порой пропадают и просто так, причем чаще, чем думают обычные люди. И все же разум за эту сестру зацепился, по крайней мере сейчас, когда голову не туманила ревность.
