– То, что лапала, – естественная ошибка. Исключим твои отпечатки, и нет проблем, – заметил он вслух, сам натягивая кухонные перчатки. – Так, что у нас тут… кошку держи! А то подумает, что это ей принесли, и сожрет. Или раздерет. Или обслюнявит. Так. Конверт самый обычный, для открыток, в любом канцелярском отделе купишь за копейку. Нет чтобы как в книге, где что ни предмет, то улика. Несознательный псих. Вот что мешало убийце взять конверт толстой кремовой бумаги с каким-нибудь красивым тиснением, которая продается только штучно и по предъявлении паспорта? И лист… Оля, на что спорим, что не свою книгу испоганил, а или библиотечную, или магазинную? Жадина. Завтра же заставлю кого-нибудь пройтись по магазинам и проверить все издания, где есть Гумилев, подходящего размера. Тут даже номер страницы есть, удобно. И подпись. Не Гумилева, хм. «Скульптор». Забавно, а я уж готов был называть его Артистом.
Лишняя болтовня отвлекала Ольгу от содержания и сути, концентрируя внимание на мелочах, фактуре. Помогала не бояться, потому что бояться известного сложнее, чем чего-то непонятно-жуткого. К убийце это тоже относилось. Нечто жуткое и таинственное, маячащее в сознании – одно, а скупердяй, которому жалко портить свою книгу, – другое.
– Подпись отпечатана на машинке, – добавил он. – Значит, если найдем машинку, найдем и того, кто печатал. Конечно, это снова косвенная улика – закон не запрещает посылать девушкам стихи, – но все же улика. Если, конечно, это кто-то из знакомых не решил пошутить?
Ольга, чуть не поперхнувшись чаем, отчаянно замотала головой, и в это Дмитрий решил поверить тоже. Такой знакомый мало того что должен знать все от и до, чтобы так вот угадать, так еще и отличаться очень специфическим чувством юмора. Например, вот как псих-убийца. Но на всякий случай…
Он аккуратно сложил письмо, положил на конверт, а сам присел рядом с девушкой.
– Оля, ты же никому ничего об этом всем не рассказывала? Я не обвиняю, но спросить обязан.
– Нет, конечно. Даже родным ничего не говорила, зачем им волноваться?
– Совсем никому? – уточнил Дмитрий. – Мне же вот рассказываешь.
Ольга допила чай и отставила чашку.
– Так это же на работе. На работе – конечно, как же без этого? Но только с теми, с кем положено. Про допуски к информации я понимаю. – Она помедлила. – Как и то, что мне она достается сейчас вне допусков. Спасибо, честно. Но я не понимаю. В прошлую встречу походило на то, что мне вообще не полагается информации.
Вопроса тут вроде как не было, но Дмитрий все равно его понял и вздохнул. Ответить все же стоило. Но как только он открыл рот, снова зазвонил телефон.
«Нет, определенно социально богатый вечер».
– Слушаю.
– Тащ майор, тут по поводу ваших панков звонили! – затараторил дежурный сержант. – Заехали за вашей девчонкой и в город поехали. Подобрали еще одну и махнули на кладбище. На то, где капитан трупы выкопал. Вот молодежь пошла! Так чего, посылать туда?..
– Посылать, – решительно ответил Дмитрий, уже прикидывая, сколько туда ехать. – И ждать меня. Пока не приеду – ничего не делать, разве что они там убивать начнут. Или убиваться.
Бросив трубку, он сорвал с вешалки куртку и только тут вспомнил про Ольгу. Девушка, поймав взгляд, кивнула. Вроде бы спокойно, но Дмитрий видел, что руки у нее снова начали подрагивать. Ольга аккуратно ссадила с коленей недовольно мяукнувшую Ксюшу и поднялась.
– Я слышала. Что ж, поеду обратно. Надеюсь, Михаил меня не прибьет за эти разъезды. Ой. А он ведь тебе там нужен будет? Тогда я такси вызову.
Видно было, насколько ей не хочется возвращаться туда, куда подбрасывают стихи, особенно ночью, и Дмитрий эти чувства вполне понимал. И решение, в общем, напрашивалось.
– Оставайся, – твердо сказал он. – Чего ночью мотаться, маньякам на радость? Постелешь на диване, белье и одеяло прямо под ним, когда раскладывать будешь, увидишь. Если там все, как думаю, я все равно вернусь только к утру, так что спать тебе не помешаю. А так ты хоть за кошкой проследишь, чтобы квартиру не разнесла. Договорились?
– Но я… – растерянно начала было Ольга, но Дмитрий не дал договорить.
– Вот и хорошо. Если уйдешь на службу раньше, запасные ключи на крючке у вешалки. А, и в холодильнике почти пусто, но вроде бы на бутерброд-другой хватит. Все, мне пора. Завтра договорим. Нам ведь еще вечером по городу гулять, дразнить психа, не забыла? Если, конечно, снова кто-нибудь чего-нибудь не сотворит.
«Не такое обычно приходит на ум, когда думаешь о том, что красивая девушка осталась на ночь в твоей квартире, – думал он, сбегая по лестнице, – но если псих узнает, то, наверное, совсем с ума сойдет».
Глаза, как отблеск чистой серой стали, Изящный лоб, белей восточных лилий, Уста, что никого не целовали…[522]
V. Ночные панкиВсю дорогу до кладбища Дмитрий размышлял о законности. Ну почему нельзя просто вот взять и установить слежку за человеком? С панками все было просто: слежка в целях профилактики преступности среди молодежи. А вот с Шабалиным? Кроме догадок – ничего, и чтобы следить за ним, надо много людей, чтобы они сменялись, передавали друг другу объект. И даже если найти основание, оставалась еще одна проблема.
Как организовать такое, да еще чтобы эксперт не узнал? Не зная, с кем он дружит, а с кем нет? Может, у него есть сознательные или нет сообщники среди сотрудников, которые поставляют информацию? Опять же, опера – не актеры, со своими притворяться не привыкли и могут себя выдать. Нет, тут надо было действовать тоньше. А значит, дольше.
«Да и не слишком ли я гоню? Может, это все-таки совпадения, а подозреваю Шабалина потому, что есть личный интерес?»
Но Дмитрий чуял, что дело уже не в этом. Просто на Шабалине наконец сложились все эти странности. Все, кроме таинственной московской истории Ольги, но Дмитрий был почти уверен, что она тут была ни при чем, только вносила путаницу.
– А Ольгу ты на такси отправил, что ли? – неодобрительно спросил Михаил, сбив с мыслей. – Темно уже. За нами, конечно, вроде бы не следили, я поглядывал, но мало ли.
– Я ее у себя оставил, – рассеянно ответил Дмитрий. – Пусть отоспится. Слушай, за ней ведь уже несколько дней хвостами ходим, так? И никого не заметили?
– Не-а. Да не переживай. Когда нас рядом нет, так хозяйка недалеко, или вот Шабалин гуляет. Из него, конечно, охранник никакой, но сам знаешь, одиночка на двоих обычно не нападает, боится.
«Этого-то и боюсь. Что гуляет. А хозяйка? В сговоре?»
– А ты его хорошо знаешь?
– Шабалина? Да не сказать чтобы хорошо, но он нормальный мужик. Занудный немного и поболтать любит, так я и сам люблю. А что?.. Говорю же, зря дергаешься. Но каков кавалер – стоило девушке расстроиться, так уже у себя ночевать оставил. Времени даром не теряешь.
– Да отстань, – устало отмахнулся Дмитрий. – Ну чего ее, правда, было одну туда отпускать? С черт-те знает каким таксистом? Псих-то может и на такси раскатывать.
Он знал, что Михаил ничего такого не подразумевает, а просто подначивает разговора для, но балагурить сейчас не хотелось. Больше всего бесило как раз то, что поделиться подозрениями сейчас нельзя было вот даже с Михаилом. Разве что с Дедом. Да. Вот это была хорошая мысль.
– Да я и ничего, – обиженно отозвался капитан. – Пошутить уже нельзя. Плохо на тебя этот маньяк влияет… Так, приехали. Вон и наши стоят.
Действительно, патрульная машина с выключенными фарами стояла на парковке за знакомым «москвичом», на всякий случай запирая ему выезд.
«Однако как вооруженных рецидивистов ловим, а не просто подростков, которые решили пощекотать себе нервы. Все же этот маньяк плохо влияет вообще на всех. А может, как раз правильно ловим? Кто их знает, как они нервы-то щекочут».
