на платформе. А самое главное состоит в том, что караул предназначен для охраны, и, следовательно, машина доедет в целости и сохранности, и под моим надзором. А уж где именно мне удобнее ночевать, в машине и вагоне поезда, думаю можно будет решить на месте.
Уточнив все необходимые и волнующие меня вопросы, я дал согласие, и завербовался, и на маршрут до Владивостока, и на переезд в Петропавловск-Камчатский, для трудоустройства на судоремонтный завод. Подписав годовой контракт. Другими словами, по приезду на место, я должен буду отработать именно на этом предприятии один год, а после либо продолжать работу там, либо искать то, что мне по душе. В принципе, меня все устраивало.
И уже двадцать пятого апреля 1977 года, я поднялся по ступенькам одного из трех купейных вагонов, входящих в состав поезда с дорожно-строительной техникой, отправляющейся во Владивосток. К моей радости мой собственный автомобиль, оказался установленным на соседней платформе, буквально рядом с жилым вагоном, где мне было выделено место. И честно говоря, если я было подумывал переселиться на время пути в него, но как оказалось, в трех вагонах караула, все было организовано достаточно хорошо, да и мой автомобиль тоже был буквально на глазах.
Глава 12
12
Мое первое впечатление продержалось ровно два часа, с того момента, как поезд отправился со станции Иркутск-сортировочная. Я уже было надеялся на то, что спокойно доеду до Владивостока, а там найду подходящее судно, отправляющееся в Петропавловск-Камчатский, и все будет вполне прилично. Собравший нас бригадир распределил всех по платформам. Меня, определили на ближайшую к купейному вагону платформу. Точнее сцепку, состоящую из двух платформ. Для удобства перехода между ними были установлены мостики с перилами, поэтому передвигаться, даже при движении состава было достаточно безопасно.
На сцепке, в дальнем конце стоял бортовой грузовик ЗиЛ-131, за ним точно такой же грузовик с будкой-мастерской. Причем эта машина находилась как раз над сцепным устройством, жестко закрепленная на корме, и находясь в слегка подвешенном состоянии со стороны кабины, видимо для того, чтобы обеспечивать ее небольшой занос в тот момент, когда состав входит в поворот, и платформы слегка изгибаются, относительно друг друга. Следующим шел мой газон, а сразу за ним, находился большой бульдозер Т-150, Харьковского завода. Вообще-то время поста ограничивалось двумя часами, но бригадир, сразу же объявил о том, что подобный график очень неудобен.
— Ну представьте сами. — Произнес он. — Два часа отстояли, а через четыре, опять на пост, не отдохнуть, ни поесть нормально, ни согреться. Поэтому предлагаю увеличить время вдвое. То есть стоять на посту не два а четыре часа. В этом случае, на отдых отводится восемь часов, что вполне приемлемо. К тому же, я никого не заставляю торчать все это время на холоде. Будки для постовых не предусмотрены, но хотя бы один автомобиль или трактор на платформах, имеет открытую кабину. Поэтому, пройдясь по вверенному участку, не возбраняется сделать пятнадцатиминутный перекур, находясь в кабине грузовика. Основной вашей задачей будет, не допустить к технике никого из посторонних.
Здесь не армия, поэтому сигарета на посту обычное дело, впрочем, как оказалось не только сигарета. Моя смена была третьей, и я перекусив, только собрался залечь поспать, как вдруг до меня донесся интересный разговор.
— Сема, прикинь, за бульдозером на соседней платформе стоит переделанный «козел» ГАЗ-69, под самую крышу забитый барахлом. Чую там можно здорово отовариться. Хочешь, прям щас пойдем, пока светло!
— А, бугор, что?
— Бугор уже бухает, Сёма!
Услышанный разговор, который происходил за открытой дверью купе, и заставил меня вскочить, как ужаленному. Явно все это касалось именно моего автомобиля. Тут же подорвавшись с места, я быстро натянул сапоги, куртку и выскочил из купе. Что-то, кому-то доказывать не имело никакого смысла. Во-первых, мне бы просто не поверили, а во-вторых, просто не стали бы слушать.
Все, что происходило в последующие два дня, напоминало мне какую-то вакханалию. Это был просто феерический песец! Постовые, появлялись на своих местах, только в том случае, если поезд останавливался в каком-то городке или поселке, и то, только для того, что не допустить на платформы местное население, чтобы то, самостоятельно выбрало, что ему нужно. Но с радостью обменять у этого населения, что-то нужное ему, на самогон. Продавали, или точнее обменивали буквально все. Уже к концу первых суток, со всей техники были сняты аккумуляторы, извлечены все лампочки, из кабин исчезло большинство сидений, о ковриках, не стоит и вспоминать. Из-под капотов выдергивали трамблеры, выкручивали свечи, снимали ремни и генераторы. Раздевали технику, не заботясь, и не думая совершенно, ни о чем. Причем занимались всем этим не только охранники, но и руководители. Пару раз замечал того же бригадира, несущего в свой вагон, аккумулятор или ЗИП с какого-нибудь грузовика. В перерывах между грабежами происходила беспробудная пьянка. Скажу честно, если бы я знал, что здесь будет происходить что-то подобное, даже не стал вести разговор о подобной поездке, а лучше бы отправился обратно в лес, и отложил поездку до зимы, чтобы потом спокойно отправиться по заснеженной трассе.
Свой газон, пришлось отстаивать буквально на кулаках, и не один раз. Мой автомобиль, нравился буквально всем, и мне приходилось все время торчать возле него отбиваясь от соискателей всем, что попадало по руку. Двоих при этом, пришлось выбросить за борт, уж очень они были настойчивы в своих желаниях. Еще одному, который даже не хотел слушать меня, и беспрестанно твердил, что я еще в силу возраста, не заработал даже на велосипед, пришлось сломать руку. В итоге, я устроился с лопатой на верхнем багажнике своего газона, и стоило кому-то появиться хотя бы рядом, принимал угрожающую позу, готовясь отразить нападение.
В результате всего сам я, после неделю, уже сойдя с поезда, ходил с фингалом на пол лица. И если бы не моя способность, наверное, там бы и остался. Не о каком вагоне и честном нормальном отдыхе в купе, не могло быть и речи. Боясь лишний раз отлучиться от своей машины, питался всухомятку тем, что у меня оставалось после леса. С того момента, как я услышал разговор и выскочил вслед за желающими почистить мой автомобиль, я возвращался в вагон всего дважды. Первый раз заскочил буквально на пару минут, чтобы окончательно забрать из купе все вещи, которые вначале принес туда, и второй раз, чтобы набрать ведро воды, для того, чтобы хоть иногда заваривать себе кофе или по-быстрому заварить супчик из концентратов.
