А потом оно вновь стало лишь тенью, размытым призрачным силуэтом, устремившимся к нему в вихре движения. Буриас-Драк'шал размахнулся иконой словно молотом, её шипастое навершие загудело, несясь сквозь воздух. Порождение тени поднырнуло под удар и подскочило, а Буриас-Драк'шал зашипел от боли, когда лезвие вновь вонзилось в его бок.
Несущий Икону ответил тяжелым возвратным ударом, отбросив существо прочь. Оно приземлилось на четвереньки, и вновь стало видимым, гневно на него зарычав. А потом оно исчезло, растворившись в воздухе.
Буриас-Драк'шал ощутил незнакомую эмоцию: сомнение.
Существо казалось одновременно знакомым и чуждым. Ему казалось, что он ощутил запах варпа внутри его сущности, но существо не было ни демоном, ни одержимым…
Его злые глаза метались из стороны в сторону, ожидая внезапной атаки, но её не произошло. Он вонзил древко иконы в пол, расколов рокритовую поверхность, и проревел вызов.
Мардук услышал рев, но, обнажив цепной меч, выбросил мысли об этом из головы, ощущая экстаз от соединявшегося с ним демонического оружия. Шипы рукояти погрузились в его ладони сквозь отверстия в перчатках, и он ринулся на эльдарских воинов.
Дисциплинированные воины 13-го круга немедленно отреагировали на его приказ, выскочив из укрытий с наведенными болтерами. Они зашагали на врага, построившись в две неудержимые фаланги с перекрывающимися огневыми дугами.
К каждому из отрядов присоединился один из Помазанников, эти чудовища из мускулов и металла ринулись вперед, отмахиваясь от вражеского огня и отвечая очередями комби-болетров
В ближайшие враги были меньше чем в двадцати метрах от них, и глупо, как подумал Мардук, продолжали двигаться к Несущим Слово.
— Истребляйте неверующих! — закричал Мардук, срываясь на бег и стреляя из болт-пистолета.
Воины 13-го выдвинулись вперед, короткими очередями прижимая врага к земле.
Мардук видел, как двоих эльдаров скосило болтерным огнем. Один болт взорвался в плече ксеноса, в фонтане крови оторвав ему руки, а другого разорвала пополам очередь в стройную поясницу.
Поток щепок погрузился в нагрудник Мардука, но он не остановился, на бегу выпустив очередь в двоих эльдарских пиратов. Показав нечеловеческую скорость, они перекатились, и снаряды пролетели мимо, выбив осколки из стен.
Он закричал от ненависти, приближаясь к эльдарам, и размахнулся цепным мечом, рассчитывая разрубить пополам стройного воина. Эльдар поднырнул под удар с такой скоростью, что при всех генетических изменениях и тренировке Астартес, Мардук по сравнению с ним был медленным и неуклюжим, и ударил в сочленение брони Мардука изогнутым штыком.
Лезвие погрузилось в плоть, и Мардук гневно зашипел. Он нанес возвратный удар в сторону по пояснице эльдара, голодные зубья цепного меча неистово вращались. Существо в черной броне отклонилось назад, наконечник цепного меча прошел в сантиметре от его живота, и ударило Левием в глотку Мардука.
Первый Послушник дернулся, и клинок вонзился в его наплечник. Ударив правой рукой, в которой ещё был болт-пистолет, Мардук преломил лезвие, лишь наконечник остался в его броне. Опустив плечо он ринулся вперед и врезался в тонкого ксеноса прежде, чем тот успел отскочить.
От силы удара грудная клетка эльдара треснула, и он рухнул на пол. Мардук ударил цепным мечом в лицо грабителя, опустив его как прямо нож, пробив шлем и расколов череп.
Тяжело поднявшись, Мардук фыркнул, когда лезвие вонзилось в его бок, пройдя между пластинами брони. Бросив болт-пистолет, он схватил противника за руку, сломав тонкие кости. Ксенос пытался вырваться, но железная хватка Несущего Слово удержала его на месте, а затем в его шею вонзился цепной меч.
Когда визжащие зубья разорвали броню, хлынула кровь, а Мардук все дальше погружал свой меч в шею чужого. Он прорезал плотные мускулы и сухожилия ксеноса и разорвал тонкую шею. А затем тяжелым ударом он отбросил труп прочь и опустился на колено, чтобы подобрать пистолет.
Вскочив, Мардук не нашел новых целей. Эльдары с поразительной скоростью исчезли в тенях, словно тени, сметенные светом от лампы. За мгновение они исчезли, а Мардук, тяжело дыша, осматривал последствия свирепой битвы.
Все говорило о том, что бой продолжался меньше минуты, но жестокость, ярость и эффективность атаки пугали.
Три члена 13-го круга были ранены, один из лежал без движения, кровь сочилась из раны в его голове, слишком серьезной для того, чтобы её замкнули даже мощные клетки ларрамана. Два воина Кхалаксиса были мертвы, а два ранены. Пали девять эльдаров, а ещё троих раненых бросили сородичи.
Мардук зашагал к одному из них. Его левая нога была оторвана в колене, но он пытался отползти, заливая кровью пол.
Мардук наступил на нижнюю часть спины раненого, удерживая его на месте, когда подходил Кол Бадар. Черная броня под ногами была поразительно тонкой и легко поддающейся, но когда он нажал, она затвердела. Мардук пинком перевернул эльдара, смотрящего на него сквозь элегантные линзы шлема. Его ненависть была ощутима, а рука тянулась к бедру, на котором висел изогнутый клинок.
Быстрым и расплывчатым движением он попытался вонзить клинок в глотку Мардука. Но он перехватил руку эльдара и надавил, ломая хрупкие кости, а тот, шипя, бросил нож на пол.
— Я раньше не видел их лиц, — сказал Мардук, прижав коленом сломанную руку эльдара и потянувшись к его шлему. Не обращая внимания на слабые попытки эльдара оттолкнуть его Первый Послушник попытался его снять. Но ему это быстро надоело, и Мардук просто вцепился пальцами обеих рук в костлявый подбородок эльдара и рванул. Он разорвал шлем эльдара пополам, почти сломав при этом шею ксеноса.
Первый Послушник отбросил искореженный шлем прочь и посмотрел на открывшееся лицо.
Оно было неестественно длинным и тощим, призрачным. Высокие щеки и угловатый подбородок придавали лицу суровый вид, одновременно тонкий и мрачно внушительный, но совершенно чужеродный. На голове не было волос, а острые изогнутые символы или руны, похожие на элегантные клинки эльдаров, были вытатуированы на левой половине лица. Тонкие губы презрительно скривились, а глаза были похожи на миндаль, элегантны, чужды и полны ненависти.
— Оно тонкое как женщина, — сказал Мардук, — и напоминает мне легионеров Фулгрима.
Кол Бадар фыркнул.
Хотя III Легион, Дети Императора, состоял из могучих воинов и мудро принял сторону Повелителя Войн и Хаоса, между ними и Несущим Слово не было особой любви.
Где легион Лоргара был известен строгостью, а его жизнь наполняли посты, молитвы и ритуалы, в Детях Императора процветало декадентство, они предавались порокам во всех формах. Где Несущие Слово поклонялись Хаосу во всех его проявлениях, Дети Императора посвятили себя лишь темному принцу Хаоса: Слаанешу.
Эльдар с ненавистью посмотрел на Мардука.
— Я согласен, но они достойные враги, — сказал Кол Бадар.
— Достойные? Они ксеносы. Они не заслуживают ничего, кроме уничтожения, — возразил Мардук.
— Согласен, — сказал Корифей, — но мне по душе битва с врагом, который способен нас испытать.
— Их проклятое чужое оружие сильно, — неохотно согласился Мардук, резко схватив эльдара за шею одной рукой. Он сжал кулак.
— И они поразительно быстры, — продолжил Первый Послушник, опуская кулак и пробивая лицо эльдара, — Но их достаточно легко сломать, оказавшись рядом.
Кровь, мозги и осколки черепа разлетелись по полу.
Девятая глава
Оптимистом был Икорь Баранов. И когда он впервые услышал о бедствиях миров, эвакуируемых перед вторжением тиранидов, он улыбнулся.
Уже были брошены сотни обитаемых миров. Погибли бессчетные миллионы, поглощенные для утоления неугасимого голода флотом-ульем или уничтоженные жестокой политикой Экстерминатусов, проводимой Империумом. Любой мир, не эвакуированный до конца перед началом вторжения тиранидов на поверхность, вычеркивали из имперских архивов и бомбардировали с орбиты. Уже множество заселенных миров предали мечу, все живые существа на них — тираниды, люди, животные и растения — сгорели в очищающем огне.
Но Баранова не заботили миллионы погибших. Он видел во всем позитивные возможности, и когда другие называли это время эрой ужаса и тьмы, он увидел время для получений состояния.
Его судно, «Экстаз», было запарковано в посадочной зоне CXVI, находящейся в личном владении части космопорта Форкис. Лишь немногие достаточно состоятельные люди имели доступ на эту частную территорию.
Баранов слышал, что обычные доки были переполнены тысячами напуганных рабочих из гильдий и их семьями, отчаянно пытавшимся убраться прочь. В противоположность этому безумию, посадочная зона CXVI была настоящей утопией покоя и тишины.
