– Эллориен, Луан и Абелль сегодня рано утром начали сворачивать лагерь, миледи, – доложила она. – Я специально задержалась, чтобы удостовериться, что они двинулись на север, и только после этого прибыла сюда доложить обстановку.
– Тоже самое сделали Аймлин, Арателле и Пеливар, миледи, – присоединилась Керейлле. – Они направляются к Кэймлину.
Бергитте не нужно было смотреть на карту с отметками, разложенную на столе. Они доберутся до города где-то к полудню, все зависит о того, где прошел дождь и сколько грязи на дорогах.
– Вы обе отлично справились с заданием. Идите, вам следует принять горячую ванну. Думаешь, они передумали? – спросила она у Дайлин, когда за женщинами закрылась дверь.
– Нет, – без колебаний отозвалась та, а потом вздохнув, покачала головой. – Скорее, Эллориен убедила остальных поддержать ее притязания на Львиный Трон. Возможно, они полагают, что им удастся разгромить Аримиллу и продолжить осаду. У них вдвое меньше людей, чем у нее, и почти вдвое больше, чем у нас.
Фраза повисла в воздухе. Смысла продолжать не было. Даже при том, что Родня Перемещает людей в горячие точки, вряд ли удастся удержать стены при таком натиске.
– Сначала вернем Илэйн, а уже потом будем думать, что делать с остальным, – решила Бергитте. Где же эти проклятые Ищущие Ветер?
Стоило ей только об этом подумать, как они гурьбой ввалились в зал вслед за Чанелле – эдакая неистовая радуга шелков. Исключением была разве что Ренейлле, которая замыкала вереницу, хотя и ее красная льняная блуза, зеленые шаровары и канареечно-желтый пояс делали ее достаточно яркой. Однако цепочку на щеке даже самой молодой Ищущей Ветер, круглолицей Райнин, оттягивали полдюжины золотых медальонов, на фоне которых цепочка Ренейлле выглядела пустой. На лице Ренейлле читалась стойкая готовность гордо сносить все удары судьбы.
– Я терпеть не могу, когда мне угрожают! – сердито объявила Чанелле, нюхая золотую коробочку с благовониями, висевшую на цепочке у нее на шее. Смуглые щеки женщины пылали. – Та телохранительница сказала, что если мы не поторопимся, она отвесит нам… Не имеет значения, что она там пообещала. Но это угроза, и я не намерена…
– Илэйн попала в плен к Айз Седай, Приспешницам Темного, – перебила ее Бергитте. – Вы нужны мне, чтобы создать переходные врата для людей, которые отправятся ее освобождать.
Со стороны остальных Ищущих Ветер послышались возгласы. Чанелле резко взмахнула рукой, но замолчала только Ренейлле. Остальные, к вящему недовольству Чанелле, лишь понизили голос. Судя по количеству медальонов на цепочках вдоль щек, некоторые из них не уступали ей в ранге.
– Значит, ты вызвала всех нас всего лишь ради врат? – сердито осведомилась она. – Я, как видишь, выполняю условия сделки. Я привела всех, как ты и просила. Но только зачем тебе все?
– Потому что вам нужно будет войти в соединение и образовать Круг, чтобы открыть такие врата, через которые смогут пройти тысячи всадников и пехотинцев.
Однако, это не единственная причина.
Чанелле замерла, остальные тоже. Курин, чье лицо было словно высечено из черного камня, едва ли ни дрожала от возмущения, а Рисаль, обычно преисполненная чувства собственной значимости женщина, дрожала на самом деле. Сенин, – ее лицо встретило на своем веку немало ветров, а старые отметины свидетельствовали о том, что некогда она носила куда больше шести серег в каждом ухе, причем потолще, чем нынешние, – теребила украшенную драгоценными камнями рукоять кинжала, заткнутого за ее зеленый пояс.
– То есть солдат? – негодующе вопросила Чанелле. – Но это же запрещено! В сделке обговорено, что мы не принимаем никакого участия в вашей войне. Зайда дин Парид Черное Крыло постановила так, и пока она – Госпожа Кораблей, ее слово многого стоит. Используйте Родню. Используйте Айз Седай.
Бергитте приблизилась к смуглой женщине вплотную и посмотрела ей прямо в глаза. Родня в данном случае бесполезна. Никто из них ни разу не использовал Силу в качестве оружия. Они, скорее всего, даже не знают, как это делается.
– Все Айз Седай мертвы, – тихо проговорила она. Кто-то сзади издал стон. Похоже, один из писарей. – Только вот что станет с твоей сделкой, если не будет Илэйн? Аримилла вряд ли станет соблюдать условия. – Заставить свой голос звучать ровно оказалось не так-то просто. Он в любой момент готов был сорваться от ярости, дрогнуть от страха за Илэйн. Эти женщины нужны ей, но нельзя позволить им узнать, зачем. Иначе Илэйн придет конец. – Что скажет Зайда, если ты расстроишь ее сделку с Илэйн?
Чанелле схватила татуированной рукой коробочку с дырочками, в которой хранились благовония, и поднесла ее к носу, после чего уронила ее на грудь, увешанную множеством драгоценных ожерелий. Из того, что Бергитте известно о Зайде дин Парид, несложно заключить, что она будет крайне недовольна тем, кто разрушит сделку. И Чанелле явно не желала принимать гнев этой женщины на себя. Она просто раздумывала.
– Хорошо, – спустя секунду сказала она. – Но мы только переправим их. Договорились?
Она поцеловала кончики пальцев правой руки, скрепив, таким образом, договор.
– Вам нужно будет делать только то, что вы захотите, – откликнулась Бергитте и отвернулась. – Гэйбон, нам пора. Они уже почти достигли ворот.
Гэйбон застегнул пряжку на перевязи меча, подхватил шлем и латные рукавицы и покинул Зал Карт вслед за ней и Дайлин.
Следом потянулись Ищущие Ветер во главе с Чанелле, которая громко твердила, что их участие в операции ограничится лишь созданием врат. Бергитте тихо дала Гэйбону последние указания, после чего тот двинулся к фасаду дворца. Сама она направилась к Королевским Конюшням, где ее уже ждал взнузданный тупоносый мышастый мерин, поводья которого удерживала девушка-конюх, чьи волосы были заплетены в косу, почти такую же, как у самой Бергитте. Тут же выстроилась сто двадцать одна женщина из личной Гвардии Илэйн. Каждая из них была облачена в доспехи и готова отправиться в путь. Запрыгнув в седло, Бергитте знаком приказала им следовать за ней. На фоне ясного неба, где лишь в вышине виднелась пара облачков, висел золотой шар солнца. По крайней мере, им не придется проделывать все задуманное под дождем. В мокрой дымке нужный фургон можно запросто упустить, особенно если вспомнить те ливни, что в последнее время обрушиваются на Кэймлин.
Широкая змея из людей, по десять—двенадцать человек в ряд, охватывала Королевскую Площадь и растягивалась, насколько хватало взгляда. Всадники в латах перемежались людьми в шлемах всех мыслимых форм, на плечах ополченцы держали алебарды. На большинстве из них красовались кольчуги или кожаные куртки, на которые были нашиты стальные диски, и лишь немногие могли похвастаться настоящими доспехами. Над каждым отрядом, каким бы маленьким он ни был, реяли знамена Домов. Или же знамена наемников. Слишком много глаз будет следить сегодня за наемными мечами, так что халтурить у них сегодня не выйдет. Без арбалетчиков и лучников колонна насчитывала примерно двенадцать тысяч человек, причем две трети из них – всадники. Сколько из них умрет еще до полудня? Бергитте отогнала эту мысль прочь. Каждый погибший ценен, ведь быть может именно его смерть изменит мнение Морского Народа. Тем более что каждый, кто умрет сегодня, с тем же успехом мог погибнуть завтра на стене. И все они прибыли в Кэймлин, чтобы отдать за Илэйн свою жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
