Алекс уже начала жалеть, что Родерик передал Али неисправный браунинг. Убей он папу, может позиция Ватикана по Ольстеру и голодающим изменилась бы? А, может и нет. Ясно только одно, Ватикан более не защитник католиков — голодающих он отдал на откуп британским властям, будто не понимая, что Тэтчер только и ждёт, как те помрут голодной смертью — ей ирландцы не нужны и их жизни для неё ничего не стоят. Для Ватикана, как оказалось, тоже.
Наконец, Алекс получила добро ехать в Британию, не в Ольстер, а пока только в Лондон. Что там теперь с Родериком, она так и не узнала, да в сути и не особо за него переживала. Она делал всё, что могла, он же её угрозам и советам не внял и пить не бросил, за что и поплатился.
Устроившись в лондонской гостинице, в первый же вечер переключая каналы телевизора, Алекс наткнулась на документальный фильм, посвященный покушению на папу римского. Сначала она подумала — как оперативно работает телевидение, раз насобирало материалы за такой короткий срок. Но просмотрев фильм до конца, она поняла, что документального тут ничего нет, зато рука Франческо была видна налицо.
Вот в кадре какая-то полячка сидит в ресторане и говорит корреспонденту, что боится, как бы покушение на папу не оказалось советским заговором с целью задушить польское протестное движение «Солидарность». Потом диктор начинает умничать и рассуждать, что папа как-никак поляк, и безбожным Советам такое положение вещей не по вкусу. Затем показали какого-то бывшего итальянского министра, и тот заявил, что во всем виноват КГБ и спецслужбы Болгарии, потому что папа поддерживает движение «Солидарность», а Советы это движение хотят задавить, потому что Советы — это кровожадная диктатура.
Такую лажу Алекс слышала впервые. Теперь ей стало ясно, для чего ЦРУ ввязалось в эту авантюру с покушением на папу, инициированное епископом Ортинским для каких-то своих целей. Видимо Штаты решили устроить международный скандал с поклепом на Советы, вот только доказательная база пока выглядит, мягко говоря, жалко. Но кто знает, до чего Франческо надоумит Али перед страхом перевода в общую камеру? Как там говорил Абдулла? Еще больше он умеет лгать? Да, наверное, интересный будет суд — разоблачение коварного заговора, интриги иностранных разведок… да только не тех, что были в Риме на самом деле.
Теперь, оглядываясь назад, Алекс поняла, что ещё ни одна акция с её участием не была подготовлена так плохо, как псевдопокушение на папу римского. А всё потому, что Родерик так не вовремя запил, из-за чего им пришлось поменяться местами, и каждый выполнил не свою работу из рук вон плохо. Но ещё хуже подготовился Франческо. Если он и дальше будет раскручивать версию о кровожадном Кремле, можно считать, что всё прикрытие вскорости лопнет в виду своей несостоятельности, и истинные заказчики и организаторы станут известны общественности.
Зато отец Матео Мурсиа сможет спать спокойно, если Франческо всё же не передумает и не пустит в дело ту фотографию, где священник передает убийце то ли приглашение, то ли чек.
Глава пятая
1981–1982, Милан, Лондон
За пять лет карьерного роста в Банке Амвросия — от простого операциониста до заместителя главы расчётного отдела — Ицхак Сарваш успел узнать много нового и интересного о банковском управлении в принципе и методах президента банка Роберто Кальви в частности. Первое, что бросилось в глаза, так это диктаторские методы управления банком. Кальви никогда не созывал административные советы, не держал при себе консультантов и сторонился адвокатов — все решение президент банка принимал единолично, ни с кем не советуясь. Чужое мнение его не интересовало, если только оно не совпадало с его собственным. Уяснив, что подобраться к Кальви так же, как некогда к Синдоне у него не получится, Сарваш сосредоточил свои силы на ниве сбора информации, благо, должность при расчётном отделе позволяла узнать многие секреты Банка Амвросия.
Банальным мошенником подобно Синдоне Кальви, пожалуй, не был. Он не покупал банки, чтобы грабить их, зато не брезговал проводить через многочисленные компании странные платежи, после которых выручка оставалась за границей и в Италию никогда больше не возвращалась. Были и странные взаимные операции с ватиканским ИРД, которые можно было бы охарактеризовать как завуалированные взятки.
Как всё это получалось осуществить, не привлекая внимания Банка Италии, Сарваш понял по многочисленным кредитам, что Кальви выдавал политическим партиям разной направленности на таких льготных условиях, что их можно было бы счесть подкупом.
И, разумеется, были подкупленные издательства и газеты, что день и ночь пели дифирамбы Роберто Кальви, трудолюбивому и скромному банкиру, который раньше всех приходит на работу и позже всех уходит, времени на ерунду не тратит, обедает скромно в комнатушке около рабочего кабинета, на светские рауты и вовсе не ходит, яхт и вилл не имеет, и всё время думает о работе, работе и ещё раз о работе.
Прочитав это, нельзя было не проникнуться симпатией к главе Банка Амвросия, но лапша с ушей начинала спадать, стоило только увидеть Роберто Кальви воочию, особенно его холодные, просто ледяные глаза. Не то, чтобы Сарваша это обстоятельство сильно впечатляло — после общения с отцом Матео он был готов ко всему — но чисто внешне сама личность Роберто Кальви симпатий не вызывала. А стоило вспомнить, что двумя годами ранее судья, начавший следствие о злоупотреблениях в Банке Амвросия, был очень оперативно и своевременно убит террористами из левацкой группировки, а два ревизора из Банка Италии, проводивших расследование о махинациях Кальви, были арестованы по сфабрикованному обвинению, как все россказни о скромном банкире тут же забывались.
Помня, как четыре года назад вся улица, прилегающая к зданию Банка Амвросия, была заклеена компрометирующими Кальви листовками, Сарваш не мог отделаться от мысли, что в его собственных руках есть материалы и поострее.
До него доходили слухи, что те обличающие листовки не появились близ банка повторно только потому, что Кальви выслал Синдоне немалую сумму в обмен на молчание. Это обстоятельство ещё больше укрепило Сарваша в уверенности, что Синдону пора дожимать. Связь между двумя итальянскими банкирами и их взаимными аферами была очевидной — рухнет Кальви, он потянет за собой и Синдону. А может, оба утянут за собой на скамью подсудимых и епископа Марцинкуса — на радость отцу Матео. Только сделать это будет непросто. Когда обходными путями Сарваш намекнул Банку Италии, что с Банком Амвросия не всё в порядке, то это их ревизоры оказались в тюрьме вместо Кальви — и с такими вывертами итальянского правосудия приходилось считаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
