нос, ищет исторического оправдания. А у тебя как? – осведомилась я, поскольку многих «вышестоящих лиц» знал только Алекс, будучи с ними на закрытых заседаниях.
– Кажется, все тут. Раньше времени волноваться не будем, но бдительность терять нельзя. Разбуди меня на вторую стражу…
И тут же попытался заснуть на моем плече, но я мигом привела его в боевую готовность кулаком в бок.
– Ты еще захрапи! Время к полуночи, все свершится с минуты на минуту!
– Ау-у, по-моему, не стоит так уж верить этому библиотекарю, вдруг он обычный сумасшедший?
– Все возможно, но его предсказания сбываются, – неуверенно возразила я. – Да и старик-колдун тоже говорил: «зло не ждет…»
Командор протер глаза и, воспрянув, вновь начал осматривать зал.
Магистр наконец-то закончил свое пафосное выступление, попил водички и, довольный, воздел руки к сводам костела:
– Братья, молитесь же святому Мурзику! И да ответит он мольбам нашим…
Он настолько поверил всему, что нашептывал ему по ночам кот, что даже не сомневался: по первому требованию магистра всенепременно раздастся глас новоиспеченного святого!
Установилась благоговейная тишина, все ждали. Прошла долгая минута, полторы, две… У меня уже спина зачесалась от ожидания. Я-то точно знала, что котик должен выступить. Может, он за мышью на хорах погнался или уснул за статуей святого Иезаборда Пустынника, разморенный духотой и нудной речью фон Сальца. Общее недоумение росло, на лбу магистра выступили нервные капельки пота…
Вот тут-то котик и подал долгожданный голос:
– Братья мои во Христе, внемлите словам моим, утешение и надежду несущим! Сейчас я сообщу вам новости, которые вы так ждете все последнее время. Я расскажу вам одну историю, и вы сами поймете, почему в замке происходят столь гнусные злодейства. Настала пора узнать правду!
– Он собирается раскрыть карты и всех заложить? – чуточку встревожилась я. – Как же мы тогда остановим новое убийство?
– Агент 013 считает, что может его предотвратить. Если сейчас при всех разоблачить истинного виновника – призрак, возможно, будет удовлетворен и уйдет с миром.
– Но мы этого призрака даже в глаза не видели, с чего ты взял, что на него можно повлиять?! – возразила я. – А вдруг он закоснелый маньяк и ему по фигу все разоблачения! К тому же останки все равно надо найти и похоронить по-христиански – это неизменная традиция.
– Не буду спорить, но давай дадим агенту 013 использовать все возможности. Иногда срабатывают самые абсурдные планы…
Кот тем временем продолжил обличения, рассказ Труссеведена о княжне он слышал через мой микрофон и сделал соответствующие выводы.
– Много лет назад в этом замке произошла трагедия. Я бы сказал иначе – акт языческого вандализма! – вещал котик. – В одну из стен была живьем замурована девочка знатного рода, дочь литовского князя. Якобы это могло навек защитить замок от любых посягательств извне, делая его неприступным.
По костелу пронеслись охи и ахи, брат-библиотекарь взволнованно вцепился в карманный часослов, видимо вспомнив знакомый сюжет из «Легенд Мальборка». Лица магистра мне толком не было видно, но наверняка он сейчас смертельно побледнел…
– Она была бесчестно украдена тевтонскими рыцарями по пути на свою свадьбу с юным сыном мазовецкого князя. С тех пор прошло почти четверть века, эта история успела забыться, но вот в связи с чередой таинственных смертей мы возвращаемся к ней вновь. Когда-то умерщвленная душа мстит за себя…
– Не упокоенный призрак! – пронеслось по капитулу.
Молодцы, сами догадались, а вы продолжайте, Профессор…
– Эти смерти не сопоставляли с невинно убиенной и не похороненной в освященной земле девочкой. К тому же, «защитив стены замка от врага», она ничем себя не проявляла. Ее призрак не появлялся в коридорах, не гремел цепями, не рыдал по ночам в башне, не взывал о помощи или отмщении… О ней постарались побыстрее забыть, но возмездие настигло Мальборк спустя десятилетия! А почему?
Кот выдержал эффектную паузу, ожидая шквала версий и предположений. Но суеверные средневековые люди никогда не посмеют встревать в речь святого, как бы им ни хотелось задать с десяток уточняющих вопросов. Пусик немного разочаровался, сочтя общее молчание знаком недостаточной заинтересованности или невнимательности слушателей.
– Ладно, вернемся к началу. Кто предложил сие страшное злодеяние? Один молодой, но крайне честолюбивый член ордена, правая рука тогдашнего магистра, отличавшийся бескомпромиссностью суждений и даром убеждения. Украсть девушку было его идеей. Так легко убить двух зайцев разом – избавиться от угрозы объединения княжеств и обезопасить стены замка. Для этого он и порекомендовал замуровать ребенка.
Многие из верховного совета были против, но решением престарелого магистра, находящегося под влиянием молодого помощника, деяние свершилось. Те, кто протестовал слишком рьяно, пожалели сразу же – их бросили в темницу за ересь. Ибо сомневаться в мудрости вышестоящих – значит сомневаться в промысле божьем!
Двое каменщиков с трудом, обливаясь слезами, сделали свое профессиональное дело. Наутро их нашли умерщвленными. Говорят, именно их души вселились в замковых альбатросов…
И вот спустя десятилетия этот юный брат, сыгравший столь роковую роль, наконец становится магистром! Его честолюбие удовлетворено, но… Именно со вступления в эту почетную должность и начинаются все те беды Мальборка, от которых теперь вы жаждете избавления! Мне самому назвать его имя?
По залу пронеслись возгласы ужаса и восхищения. Фон Сальца вскочил с места бледный как полотно, казалось, само платье магистра душит его…
– Успокойтесь, Альберт, – похоже, агент 013 откровенно наслаждался разоблачением, – я уже заканчиваю. Конечно, призраку не понравилось такое возвышение виновника, и он начал мстить, задавшись целью извести все руководство ордена. Да, все! Чтобы, медленно приближаясь к вам, фон Сальца, заставить и вас сходить с ума от страха, чувствуя, как наступает час возмездия. И пока фон Сальца – магистр, таинственные смерти будут продолжаться…
– Это не святой Мурзик, не слушайте его! – возопил магистр, вскочив на собственное кресло.
Но бомба уже была брошена, мы с Алексом охотно включились в дело, когда на магистра поперла толпа рыцарей и монахов. Думаю, они бы прижали его к стенке,
