всего, чего угодно. Подумала эту мысль — и выкинула из головы, тем более, что мы наконец в полутьме собирались встать лагерем, а я с непривычки устала и замёрзла, и очень хотелось обжечь горло хотя бы травником, а лучше чем-то понажористей, погреться у огня и забраться под пуховое одеяло.
Но у костра засиделась. Эльфы, как всегда, не развели один общий на всех — там и сям в темноте горели огоньки. В кучу не собирались. Трандуил кого в разведку, кого в охрану отправил — и сам, довольный, стоял у огня, вглядываясь в него.
Сбоку к костру присоседился Глоренлин, колдовавший над котелком — в затируху из круп сыпались порошочки и заклятия так, что я начала бояться, как бы они на зубах не захрустели при употреблении, но говорить ничего не стала. Тоже смотрела в огонь и молчала.
Спустя какое-то время из темноты вынырнул аранен, присел рядом на обрубок сушины. Глоренлин как раз закончил и начал разливать кулеш — себе и мне. Странное, абсолютно гомогенное текучее варево, с холода и голода вполне привлекательное. Когда он протянул деревянную кривоватую чашку, мимоходом задумалась — а контролируется ли ситуация Трандуилом сейчас? Не вырастет ли у меня хвост, то есть не появится ли ещё что, кроме здоровья и хорошего настроения? Как когда-то. Из похожей чашки меня Ганконер поил травами, которые должны были колдовским образом влюбить.
Пока я думала, владыка уже подставлял и свою чашку. Мимоходом, думая о чём-то, прошелестел, что тогда хвост и у него вырастет, и отлюбит он эру Глоренлина так, что… У меня уши в трубочку свернулись. Я же всего лишь думала, не говорила вслух! Почти с ужасом ждала реакции, но Глоренлин только плечами пожал, отливая из своей чашки во владычную, а из моей в подставленную араненом, не захотевшим, видно, отрываться от компании, даром что выглядел отсутствующим. Разлив, шаман снова протянул мне чашку и в глаза посмотрел:
— Я вызову на честный поединок, не буду лгать и изворачиваться. Полюби меня хотя бы за это, — сказал так легко и просто, что стыдно стало за себя, подозрительную, и за короля, не имеющего совести.
Король, не имеющий совести, отхлебнул из чашки:
— Ну, подозрительность твоя вполне обоснована, valie, с твоей-то жизнью… поверь, я сделаю всё, что могу, чтобы тебе жилось дальше спокойно и счастливо.
Да, дожди и туманы Эрин Ласгалена… прикипела, как кошка к месту. Да и не только к месту… осторожно скосилась на принца — тот весь вечер помалкивал. Не знала, о чём спросить его, чтобы заговорил и оттаял. Взяла бы молча за руку, но в присутствии других было неудобно. Он же меня как будто не замечал, уйдя то ли в себя, то ли вовне куда-то… уж если эльф хочет отстраниться и подморозиться, то у него хорошо получается.
Задумалась тоже, что уж очень хорошо я себя чувствую физически и всех люблю — Глоренлина за наличие совести, Трандуила за отсутствие… и только принца просто за то, что он есть. Но больше всех люблю своё дитя и хочу вернуться к нему.
В голове всё спуталось, я не знала, как заговорить о ребёнке, но Трандуил в этой мешанине разобрался быстрее меня:
— Valie, в Мордоре ты начнёшь угасать. И я говорил, что хочу отложить этот разговор до прибытия в Эрин Ласгален. Скажу, что Тёмный молчит и на попытки связаться не отвечает не только тебе.
Забеспокоилась уже о Ганконере, решив, что завтра надо будет спросить о нём у Силакуи.
— Я сегодня спросил. Всё хорошо с твоим бывшим, — голос Трандуила был сух, и слово «бывший» было произнесено так обыденно, как будто иного не дано, но я смолчала, хоть и не согласна была с «бывшестью» Ганконера, а король продолжил: — Со счетов Темнейшего сбрасывать нельзя… сбросили уже один раз, да… от него всего ожидать можно. Да, он понимает, что тебе в Мордоре станет хуже, но может надеяться на свою магию или что-то ещё, измысленное, зная, что, в крайнем случае, просто отдаст тебя снова. И, пока ты не в Ласгалене… Сейчас-то мы только выехали из Сир Нинглора, Ирисной Низины, путь ещё далёк, — он задумчиво отхлебнул.
Живя в крепости Рамалоки, я успела слегка поднатаскаться в географии и удивилась — если бы мы переправились через Андуин, то могли бы ехать по эльфийским владениям, в которых правил Келеборн, насколько я помнила, разве это было бы не безопаснее, чем путешествовать вдоль Туманных гор? На этот вопрос Трандуил холодно отвечал, что он равно способен в случае конфликта жечь и эльфов, и орков, но я легче переношу второе. К тому же Келеборн правит только в южной части Эрин Ласгалена, в центре же обитают потомки Беорна, оборотни-медведи — и, хотя они поклоняются ему, Трандуилу, как священному Королю-Оленю, Повелителю Лесов и Полей, но он предпочёл бы в нынешних обстоятельствах не доверять никому и обойти любые населённые места. Тем более, в звериной форме Беорнинг может быть опасен.
Вспомнила чудовищных дубоподобных мужиков, действительно кланявшихся королю в тот день, когда он принимал толпы лесных обитателей. Беорнинги правда больше напоминали медведей, чем людей, и шубы их страшенные меховые — я вот не поняла даже тогда, шерсть это или всё-таки одежда.
Все пили не торопясь, я же, обжигаясь и сёрбая, выхлебала сразу и устыдилась только после того, как король забрал мою чашку и отдал мне свою, почти полную:
— Ешь, valie, я не голоден сейчас, — посмотрел с почти болезненной нежностью и пресёк возражения: — Стряпня шаманская мне вовсе не нравится, а счастлив я и так. Попробовав же, я точно понял, что хвост у тебя не вырастет, — и со злой улыбочкой кивнул по-прежнему очень спокойному Глоренлину.
А… Доверяй, но проверяй? Ну да, если учесть опыт с Рутриром…
— Да, valie, если обладаешь величайшим сокровищем Арды, верить никому нельзя.
Понятно. И до того никому не верил, а уж после случая с Рутриром и на́ воду дует. Ну и хорошо, ну и славно.
Глаза начали слипаться. Сидела, задрёмывая, эльфы тихонько говорили о завтрашнем пути, иногда к костру подходили разведчики — шла размеренная такая жизнь походного лагеря. Леголас, весь вечер молчавший с отсутствующим видом и ухаживающий за луком, вдруг перехватил его в боевую позицию, и, даже не привстав, выпустил стрелу куда-то во тьму.
Тьма заревела вдалеке.
Подозреваю, что это ревущее тут же превратилось в подушечку для иголок — на стрелы эльфы не поскупились, я слышала шорох рассекаемого ими воздуха, но Трандуил ещё и молнию грохнул — она на
