которой шла речь. Собравшись с мыслями Хун предложила мне объяснение.
— Одна из лошадей была искажена, — сказала мне огр. — Они оставили ее как… домашнее животное.
Последние слова были произнесены с нескрываемым отвращением. У коммандера Хун были очень устойчивые представления о профессионализме, что было одной из причин, почему она так хорошо ладила с Верес. Я наблюдала, как легионеры гнали лошадь без видимых следов разложения на ней к врагу — она несколько раз пнула щиты, но в конце концов убежала и сбила с ног нескольких наемников, ударив одного по голове и пролив темную жидкость по всей земле.
— Домашнее животное, — повторила я, не зная, смеяться мне или ужасаться.
— Некоторые из ваших бывших людей из Крысиного отряда называют ее Волшебной козой. Они, кажется, считают это забавным по причинам, которые ускользают от меня. Может быть, это волшебство, потому что на самом деле это не коза? — Хун нахмурилась.
— Ты используешь немертвых коз один раз, и теперь это будет продолжаться вечность, — пробормотала я, уклоняясь от объяснения.
Один из моих легионеров попытался взобраться на эту тварь, когда она убежала обратно к моим войскам, справляясь с этим подвигом целых десять ударов сердца, прежде чем она заржала в отчаянии и сбросила его обратно в строй — он был пойман дюжиной других людей, приземлившись невредимым. Тем не менее, я не могла позволить себе тратить столько времени впустую.
Хакраму и его отборному отряду было поручено следить за тылом врага, чтобы никто из наемников не отделился от массы и не побежал к другому очагу, где они могли бы нарушить ритуал, но если Серебряные Копья рассеются, этого будет недостаточно. Мы не ожидали, что стражники смогут прыгать так, как они это делали, и против этого баррикады, построенные Мастерящей, чтобы перекрыть окружающие улицы, будут бесполезны.
Масего рекомендовал нам эвакуировать окрестности всех очагов, задействованных в ритуале, и я немедленно согласилась на это, но даже если бы не было жертв среди гражданского населения, треть Марчфорда все равно была бы сожжена дикой магией. Мы уже превратили Марчфорд в полуразвалившуюся развалину, и я бы предпочла, чтобы она не тлела.
Однако Серебряные Копья в данный момент не сдавались, даже несмотря на то, что их число иссякало. Всякий раз, когда их атаки терпели неудачу, они собирались вокруг катафрактария в тылу, который никогда не участвовал. Он был больше похож на броню, чем на человека, металл плавно сливался воедино, как панцирь — за исключением того места, где должен был находиться козырек, который вместо этого был превращен в безумную ухмылку. Я вздохнула. Об этом должна была позаботиться я, не так ли?
Я уже прикидывала, как быстрее всего добраться до линии схватки, когда на сцене появился Подмастерье. Темнокожий маг тяжело дышал, его одежда промокла от пота, косы были в беспорядке. Десяток магов следовал за ним в гораздо лучшей форме.
— Масего? — нахмурившись, подсказала я.
— Демон, — выдавил он. — Демон в городе.
У меня кровь застыла в жилах. Я думала, что он останется в горах, медленно распространяя свою порчу.
— Как он переступил порог? — поинтересовалась я.
Парень в очках положил руку на плечо другого солдата и оперся на него.
— Он внутри одного из них, — сказал он, указывая на Серебряные Копья.
О, Дьявол. Вот почему ухмыляющийся катафрактарий остался позади. Порча распространялась почти мгновенно через прикосновение, но если бы прошло достаточно времени, то просто стоящие рядом с моими людьми наемники сделали бы свое дело. Даже если он проиграет битву, все, что ему нужно будет сделать, — это ждать.
— Дерьмище, — выругалась я, ругательство было глубоко искренним.
Я закрыла глаза и обдумала варианты. Чем дольше я позволяла демону действовать своей силой, тем хуже становилась ситуация. Скольким из моих легионеров уже не было спасения? И все же воспоминание о моей последней схватке с этим существом оставалось свежим: я была неподготовленной и была легко раздавлена. Ни в одном из звуков битвы больше не было ничего славного: каждый крик был напоминанием о том, что моих людей медленно отрывают от меня.
— Ты готов к бою? — спросила я Масего.
Он сухо вздохнул и вытер мокрое от пота лицо.
— Я справлюсь, — ответил он.
Я бросила взгляд на коммандера Хун, которая наблюдала за разговором с совершенно бесстрастным лицом.
— Свяжись с Хакрамом, — приказала я. — Мы убираем ухмыляющегося катафрактария.
Она кивнула и молча зашагала прочь. Судя по всему, тяжесть ситуации не прошла для нее бесследно. Я подождала, пока Масего отдышится еще несколько ударов сердца, затем жестом приказала ему следовать за мной. Мое Имя уже бурлило, готовясь к предстоящей схватке, и я чувствовала пульс ответной силы, исходящий от Подмастерья. Это было похоже на молнию и утреннюю росу, что-то ясное, хрустящее и обманчиво жестокое — сталь под шелком, укус которой почувствовался слишком поздно. Это было уместно для человека, чья мягкая внешность скрывала столь глубокий колодец безжалостной силы. Солдаты расходились за нами без нужды в приказах, гонимые старым инстинктом, запечатленным в умах всех народов Творения: Имена идут. Стойте и умрите, бегите и живите. Я не теряла времени, глядя на них. Конь, лишившись внимания, жалобно заржал.
— Разделаем зверя, — приказала я.
Я не произнесла ни слова, но мои легионеры двигались так, словно их подгонял щелчок кнута. Мои глаза были устремлены вперед, на врага. На площади оставалось около сотни наемников, всадников и солдат, смешавшихся в неуправляемой толпе. Я чувствовала Подмастерье рядом со мной, дыхание и шаг были ровными, когда его магия потрескивала. Серебряные Копья бросились в атаку, и я успокоила свое сердцебиение, позволяя миру замедлиться вокруг меня. Мускулы уродливой лошади во главе стаи дрогнули под моим бесстрастным взглядом, кончик копья нацелился мне в горло. Я отнеслась к этому с презрением, обойдя древко и терпеливо направив свой клинок. Два удара, и когда я продолжила движение вперед, головы всадника и лошади покатились по земле. Волна испорченной плоти и стали угрожала смести нас в сторону, но Подмастерье рявкнул слово на каком-то тайном языке, и вспышка огня побежала по земле длинными полосами, рассеивая противников. Никто из нас не замедлил шага.
Ухмыляющаяся мерзость рассматривала меня. Он шел вперед легкой рысью, покачиваясь только тогда, когда был близок к тому, чтобы изменить направление. Вокруг нас пламя образовало круг, удерживая нас внутри, а вражеских солдат снаружи, хотя они пытались
