и его дочь — мифические лица.
60
Я послал бы сокола к милой девушке сватом, —
Птица "дань", ядовитая, мне твердит: не женюсь!
Лишь сорока трещит, что во всем услужить готова,
Но сорочьих услуг я очень, очень боюсь!
Птица "дань" — питается ядовитыми змеями.
61
Недоверчивый, я осторожен пуще лисицы:
Я пошел бы и сам, да обычаи не велят,
Но я слышу, что фениксы вылетели с дарами
От Гао Синя — меня, конечно, опередят.
Гао Синь — отец легендарного императора Яо.
62
Что же? Буду скитаться, бродить без цели,
Уходить далеко, возвращаться издалека.
Шао Кан, я слышу, пока еще не женился.
Обе дочери Юй'я свободны еще пока!
Шао Кан — шестой император династии Ся, убитый Чжоу (см. примечание к строфе 38).
Обе дочери Юй'я — Ю и Юй, из фамилии императора Юй, стали женами Шао Кана.
63
Бедны доводами и ненаходчивы сваты,
Ни один из них расхвалить меня не сумел...
Беспорядочный мир, завидующий достойным,
К преимуществам слеп, но видит каждый пробел!
64
Терема далеко от входов и неприступны.
Даже мудрый об этом не думает государь.
Пусть же чувства мои затаятся в моем молчаньи,
Пусть останусь опять непонятым, как и встарь!
65
Но гадальной траве и бамбуковым щепкам
Предскажи мне, Лин-фэнь, кудесник, грядущий день!
"Сочетаться должна одна красота с другою,
Но в любви постоянства нет", — ответил Лин-фэнь.
Лин-фэнь — по-видимому, гадальщик вообще.
66
"В девяти областях обширных, — молвил гадальщик, —
Разве только здесь ты будешь счастлив, любя?
Так иди же по всем отдаленным странам:
Ищущий красоту уцепится за тебя!
67
В мире нет уголка без трав душистых,
Для чего горевать о доме былом?» —
В темном мире, увы, глаза для света незрячи:
Кто рассмотрит во мне добро в смешеньи со злом?
68
Люди все в любви и ненависти несходны,
Но терпимости нет у этих грубых людей,
И они, набив желудки полынью,
Не прощают моих подвесок и орхидей.
69
Не умея ценить неизвестные им растенья,
Разве могут они полюбить редчайший нефрит?
Чей кошель наполнен всяким навозом,
Верно, скажет, что шэньский перец — смердит.
70
Я смирюсь перед вещим словом Лин-фэня,
Но с лисиц осмотрительных тоже пример возьму:
Сянь, колдун, говорят, ввечеру сюда приходит, —
Я душистый жертвенный рис поднесу ему!
Сянь — известный шаман.
71
...Сколько духов! Как ширма, они заслонили небо!
Дух Горы Девяти Сомнений встречает их.
В ослепительное пространство вздымаясь,
Возвышают они движенье судеб моих.
Гора Девяти Сомнений — место погребения Шуня.
72
Молвил Сянь: — "Восходи и опять снижайся,
И линейку с циркулем примири.
Тан и Юй — прославленные государи,
Но нуждались в помощниках даже эти цари!
73
Если чувство твое нежно и нелицемерно,
Обойдешься без свата — иди и действуй один!
Выл когда-то Юэ, простой строитель в Фу-яне,
Но ему поручил свои постройки У-дин.
Юэ — прославленный строитель. Император У-дин увидел его в вещем сне и вызвал к себе.
74
Был когда-то Люй-ван с ножом искусен, —
С первой встречи Чжоу-вэнь его обласкал.
Пел Нин-ци простые песни народа,
И Ци-хуан захотел, чтоб он ему помогал.
Люй-ван — мясник, которого Чжоу-вэнь встретил во время охоты.
Нин-ци — бродячий певец, пел песни Яо и Шуня, за что Хуан, герцог Ци, приблизил его к себе.
75
Посмотри: по годам ты еще не в блеске расцвета,
Значит, и половины дороги не сделал ты.
А потом — когда-то еще! — споет пересмешник,
Перестанут пахнуть и травы, и цветы.
76
Как прекрасны подвески и эти мои кораллы!
Но и их своей густотой затемнит толпа
И сломает их, безжалостна, лицемерна,
Безрассудна, зла, завистлива и слепа.
77
В ошалелом мире — смятенье и перемены,
И зачем я в нем еще остаюсь, живой?
Несравненные "лань" и "ци" утратили запах,
Одичав, орхидеи стали сорной травой!
"Лань" и "ци" — пахучие растения.
78
Там, где раньше росли душистые травы,
Разрослись теперь полынь, бурьян, лебеда,
Но для этого есть, конечно, одна причина:
Отодвинут достойный — за это идет беда.
79
Полагался я слишком, вижу, на орхидеи:
Благородство снаружи, а спесь внутри у них.
Как другие, они красоту охотно задушат,
Чтоб покорно и скучно пахнуть среди других.
80
Перец, в лести искусный, сразу наглеет,
И в почете полынь у теремов и палат.
Много, много они боролись за доступ,
Но какой они с собой несут аромат?
81
Как поток, проносится время, меняя нравы:
Сохранить неизменность и сильные не смогли!
Огрубели и сладкий перец, и орхидея,
Одичали и выродились "цзе-цзюй" и "цзян-ли".
"Цзян-ли" — пахучая трава из семейства зонтичных.<
82
Драгоценны, знаю, только мои подвески...
Красоту разбей — и будешь вновь при дворе:
Аромат и потом не разойдется, как пена, —
Он останется здесь напоминать о добре.
83
Этот внутренний лад — источник моей отрады,
А невесту в скитаньях я себе отыщу.
Красота и юность — заманчивое
