моё мнение
таково: самые крепкие отношения — в тех, где преобладает уважение. Любовь
может много всего испортить, хотя дядя уверял меня в обратном.
Ага-ага, холостяк, который за всю жизнь ни разу не был женат и не завёл кроме
двух котов и дряхлого пса ни одного ребёнка. Я — другое дело. Я его племянница. Его незаконнорождённая сестра, вроде как моя мать, родив меня, тут же отказалась от слабого, но громко-орущего комочка и как настоящая свинья-кукушка подкинула младенца, то есть меня своему богатому брату. Вот он меня и вырастил — своё точное подобие, вложив в мою светлую головушку
знания и, передав вместе с ними свой цинизм, сарказм и мнение, что любить можно и нужно только себя прекрасную. Представляете, что из меня выросло к двадцати трём годам? Давайте обо мне поговорим в другой раз и вернёмся к условиям завещания. В общем, на моё счастье и несчастье моего дяди — у меня много друзей и один из них, мой распрекрасный друг, которого не интересуют другие девушки, кроме одной-единственной леди (любовь безответная случилась у него), но заинтересовало моё предложение и вознаграждение. Виконт Джайс Милтон по нашему с ним соглашению, должен побыть моим законным супругом всего три года. Тем самым он сможет утереть нос своей неразделённой любви и получить награду — приличную сумму после нашего с ним развода. Ведь делить ложе с Джайсом я не собиралась, как впрочем, и он со мной. Нас двоих подобная сделка во всех смыслах устраивала.
Джайс, мой чудесный друг и уже будущий муж согласился на эту афёру, дабы я получила состояние и зажила свободной жизнью, бросила работу в редакции
дохлой газетёнки, где я переписывала корявые тексты красивым слогом, делала переводы, корректуру и рисовала карикатуры.
Писать собственные статьи даже в такой дохлой газетёнке мне не позволяли, потому как мужчины не желали иметь дел с женщинами, считая наши умы тугими и слабыми. Уууу, шовинисты! Самое гадкое, дядя был солидарен с редактором.
А вот имея солидный счёт в банке, я смогу открыть собственное издательство и выпускать модный журнал, газету с самыми горячими новостями и книги — моя мечта с самого детства! Друзья меня поддерживали и обещали помогать. Джайс и его сестра, тоже моя подруга — леди Эмилия Милтон, горели желанием показать всему миру свои творения. Джайс писал чудесные стихи, чем сильно раздражал всё его чопорное и верное традициям семейство. Эмилия шила удивительные платья, когда её драгоценные мама, папа и другие родственнички сего «безобразия» не видели. Эмилия могла бы стать великолепной модисткой, но в нашем покрытом толстым слоем плесени из изживших себя традиций и правил обществе стать модисткой знатной даме было верхом неприличия.
Меня тоже осуждало высшее общество, считая дуростью мою работу в газете за жалкий золотой в месяц при богатом дядюшке. Знали бы они, какой скупой был у меня дядька, промолчали бы, но зато мою работу он как раз таки не считал дуростью, а гордился, что я могу заработать себе на жизнь, хоть и говорил, что писательство — не женское дело. Да уж, противоречивость — одна из дядюшкиных черт.
В общем, на дядю я зла не держу — он дал мне великолепное образование и в принципе не мешал моим выкрутасам, которые иногда приходили в мою бесшабашную голову. А вот с завещанием подложил настоящую свинью, зная, что к браку я отношусь скептически. И вообще он прекрасно знал, что я собираюсь прожить жизнь интересно — путешествовать, писать о своих приключениях... Эх, мечты-мечты. Хотя, почему мечты? Осталось выйти замуж за Джайса и дело в шляпе! Я свободна и богата!
А это событие уже сегодня, а значит, нужно выбираться из-под лапы этого немытого и вонючего чудовища, и лететь на крыльях любви к финансам на собственную свадьбу! По пути необходимо залететь домой, где меня ждут волшебницы из салона красоты, дабы сотворить из меня диво дивное. Ждёт волшебное платье, ждут подружки, друзья и туча гостей в церкви.
Схватила руку типа, которого всё равно не вспомнила, чтобы отбросить от себя прочь, да так и замерла, раскрыв рот от удивления. Я глядела на наши с ним руки и не верила своим глазам. На безымянном пальце моей левой руки красовалось обручальное кольцо. И на этом же пальце, но уже на мужской руке было точно такое же кольцо — обручальное! И от колец исходила свежая магия заключённого брачного союза! Это ещё что за новости?! Заморгала часто-часто, дабы жуткое видение прошло, но... Но магия на месте и кольца не исчезли! Моё сердце тут же тяжело ударилось о рёбра, когда адреналин вкупе с ужасом неистовой бурей понёсся по моим венам. А вот это уже не смешно. От слова «совсем»!
Отшвырнула от себя мужскую руку и попыталась стянуть проклятое кольцо с
пальца, но шиш! В дело пошли даже зубы, но зараза будто срослась с кожей! Вот скотина! В отчаянии я зарычала и, плевав на головную боль, каким-то чудом перевернула на спину этого кабана и, оседлав его, изо всех сил сжала жилистую и крепкую мужскую шею, намереваясь придушить этого афериста! Мужчина мгновенно распахнул сонные глаза, которые имели цвет молодой листвы и злым взглядом впился в меня. Я ещё сильнее разозлилась. Этот чёрт вонючий мне все планы порушил! И где Джайс? Как он посмел отдать меня другому?!
— Ка-а-ак? Как ты посмел жениться на мне?! Кто ты вообще такой, чёрт собачий?! Отвечай, грязное животное! — дикой кошкой прошипела прямо в лицо этому гаду, брызжа слюной, а потом ещё и зарядила ему по морде хлёсткую пощёчину, чтобы жизнь раем не казалась.
Я бы влепила ему ещё одну, но от резких движений перед глазами всё поплыло. От ярости и вспыхнувшей лютой головной боли я едва смогла различить черты лица незнакомца, но могла поклясться, что ощутила его гнев. Мужчина легко перехватил мои запястья и как пушинку перевернул на спину и теперь сам нависал надо мной гигантской горой, откровенно пугая своими размерами, жуткой рожей, неприятным запахом и намерениями... Мама! Он же сейчас со мной что-то ужасное сделает!
— Зачем?! Зачем вы женились на мне?! Мы ведь даже незнакомы! — слова вырвались неуверенно и отчаянно.
Из глаз брызнули злые слёзы. Ещё и голова сейчас треснет, и мои гениальные
мозги вытекут прямо на зарёванное лицо! Моя смерть будет уродливой, а в газетах так и напишут: «Леди Элизабет Ловли умерла от разрыва мозга и смерть запечатлела
