равно, то мне нет! Нынче трудно встретить столь потрясающий образчик мужественности... Ик! Не хочу, чтоб его казнили... Ик! Ик! Требую, чтобы вы его отпустили!
После этих слов долго смеялись даже сами смертники и девушке предложили
выкупить меня в качестве раба... Услышав названную за меня сумму, красотка скривилась, а на предложение взять тогда меня в мужья бесплатно, заодно спасти столь редкий мужской экземпляр, проявила недюжинный интерес и, к моему огромному удивлению, согласилась. Кто-то наверху определённо имеет своеобразное чувство юмора. Не веря в происходящее, я как во сне был освобождён, с меня сняли кандалы. Неужели свобода?
Словно в дурмане помню церемонию бракосочетания: заливистый смех друзей юной леди; их слова о том, что ей повезло и теперь всё у девушки будет в шоколаде. Потом были слова брачной клятвы, что сорвались с моих губ бессмысленным повтором за жрецом. После моего обета была долгая икота моей уже невесты. Её одолела сильная икота на самой клятве, а затем она недовольно бормотала о том, что у меня не по пять пальцев на одной руке, а по двадцать и ругалась, что не желает рожать от меня детей-мутантов. И с третьего раза всё же надела кольцо мне на палец. Помнила ли леди наставления жреца и моих уже бывших тюремщиков? Вряд ли.
А потом, всё ещё не веря, что я спасён, экипаж домчал весёлую компанию вместе со мной до гостиницы. Друг моей новоиспечённой супруги передал мне ключи от номера и бессвязно пожелал... явно что-то хорошее, просто разобрать было сложно. На руках до номера и уже до самой кровати донёс девушку, и бережно уложил её в расправленную услужливой горничной постель. Не раздеваясь, как был в тряпье, так и завалился рядом — я сам будто был одурманен от мысли, что отныне свободен.
Никто не ожидал подобного поворота — меня должны были казнить на потеху публике. Распорядитель и организатор явно не ожидали, что в клуб явится юная леди и спасёт государственного преступника. Очевидно же, что она не знала, кто я — никто из присутствующих не осмелился бы даже в рабы меня выкупить, а тут... Теперь жена.
Наутро я не верил своим ушам и глазам — случившееся мне не приснилось и не привиделось. Вопль был таким оглушительным, что я едва не оглох. Тело дёрнулось и юной леди сильно повезло, что мои инстинкты немного притупились, и я не вырубил её одним махом. Или вообще мог убить — она такая маленькая и тоненькая, что пальцем можно переломить. Разве можно кидаться на спящего мужчину, бывшего ещё несколько часов назад в кандалах, готового принять смерть и с негодующим криком душить его?
Девушка, моя теперь супруга, выглядела расстроено и шокировано. Её пощёчина стала для меня радостью — это действительно реальность! Но мне было жаль юную леди. Правда, совсем немного. Это был её выбор — не мой. Если бы в тот момент я мог повлиять на её решение, то отговорил бы. Она ведь даже не догадывается, что общество воспримет подобную блажь весьма остро и негативно. Я не сомневался, что моя жена из высшего общества — холёная, свободная в поведении и выражениях, яркая и богатая, но отныне ей предстоит узнать жёсткую и жестокую стезю жены опального мага и врага короны.
Девушка сидела на постели, залитая утренним светом, с опущенной головой, явно страдая от магического вмешательства. Разве можно шутить с магией, если сам обладаешь лишь каплей силы? Её длинные волосы — встрёпанные, струящиеся по спине и плечам, всё равно были прекрасны, и казалось, природа их создала из лунного света. Моим уставшим от долгого пленения глазам вдруг показалось, что от неё исходит золотое сияние. Кажется, её имя — Элизабет.
Разговаривая с ней, понимал, что мой голос звучит недружелюбно. Совсем не тот непринужденно-вкрадчивый тон, которым я пользовался, общаясь с женщинами. Сейчас я был уставшим, голодным и раздражённым. Взволнованно провёл рукой по грязным волосам и кратко поведал, кто я такой.
Её реакция меня удивила. Не было продолжения истерики и паники — супруга лишь горестно застонала, всхлипнула и лишилась чувств.
— Леди Элизабет Ловли —
Кровь садистски стучала в висках, добавляя к острой боли в голове ещё больших мучений. Бум! Бум! Бум! Бум! Все, что мог сделать мой организм для облегчения боли — это отключиться. Так и произошло — раз и меня окутала блаженная и спасительная тьма. Не знаю, сколько времени я пролежала без сознания, но возвращение в реальность было болезненным и тошнотворным. В прямом смысле этого слова.
Какая-то сволочь влила мне в рот невероятную гадость и когда эта гадость коснулась стенок желудка, то меня тут же вывернуло наизнанку. Голова при этом только каким-то чудом не взорвалась от дикой боли. В глазах всё подернулось белесой дымкой. Бу-е-э-э! Из глаз брызнули слёзы. Мне стало себя ужасно жалко. Господи, да где я провинилась, что теперь должна так жестоко страдать?!
— Давай же, выпей ещё зелья, нужно вывести из тебя ту дрянь, которой тебя опоили, — услышала я чей-то ласковый и успокаивающий голос.
Кто-то погладил меня по спине и заботливо обтёр лицо от недавней тошноты, а потом поднёс к губам чашку с той же вонючей гадостью.
— Не-е-е-т... — захныкала, уворачиваясь от питья. — Мне пло-о-хо-о-о...
— Знаю, что плохо, — вздохнул мужчина. — Элизабет, тебя не просто опоили — это был яд, который по внешним данным действует как крепкий магический напиток и последствия от него с теми же симптомами — сильная головная боль, тошнота, забывчивость. Яд хорошо замаскирован и если его вовремя не вывести, то через сутки может наступить либо смерть и это в лучшем случае, либо паралич.
ЧТО?!
Краем глаза я различила большой силуэт. Голова болела жутко, но рассудок я всё же не потеряла. Это был мой ошибочный муж — преступник, которого я спасла от казни. Он ведь маг... Но кто меня отравил? А как же мои друзья?!
— Хорошо... — выдавила из себя и, скривившись, всё же выпила мерзкое зелье.
Жить я хочу. И хочу узнать, кто же этот подонок, посмевший подсунуть мне яд?! Но всё будет потом, сначала — очищение от этой гадости. Когда после очередного глотка преотвратного зелья меня перестало тошнить и выворачивать, мужчина осторожно поднял меня на руки и понёс в ванную со словами:
— Я вызвал горничную. Она наполняет ванную. Она поможет тебе раздеться и помыться.
Я молча кивнула и положила
