Мейсон улыбнулся Делле.
– Ты сегодня к нему не подходи, Делла. Он переживает период самовосхваления, восхищаясь своей ловкостью и находчивостью.
– Так он все-таки нашел Элен Монтейт? – спросила она.
– Нет, ее нашла полиция, – рассмеялся Мейсон.
– Ох! – воскликнула Делла.
– Все в порядке, Делла, – сказал Мейсон. – Позвони в дом Сейбина либо Ричарду Вейду, либо Чарльзу Сейбину. Скажи, что я жду их у себя в удобное для них время.
Он повернулся к Дрейку:
– Твои оперативники выяснили, где куплены патроны, Пол?
– И где они куплены, и кем, – ответил Дрейк, – полиция сейчас уже наверняка знает.
Мейсон пренебрежительно махнул рукой.
– В данный момент сосредоточь, пожалуйста, внимание на Рино. Узнай как можно подробнее, что миссис Сейбин делала там. Потом обязательно раздобудь для меня все копии счетов междугородных разговоров.
– Хорошо, – сказал Дрейк, вставая с кресла, – но учти, Перри, когда ты будешь отступать, я тоже отступлю. У меня нет желания удерживать фронт под артиллерийским обстрелом.
9
Чарльз В. Сейбин и Ричард Вейд появились в кабинете Перри Мейсона в начале двенадцатого. Мейсон не стал тратить время на пустые разговоры.
– У меня есть кое-какие новости, – начал он, – которые могут вас заинтересовать. Как я говорил вам вчера вечером, я нашел Казанову. Он находился у Элен Монтейт, на которой Фраймонт С.Сейбин, очевидно, женился под именем Джорджа Вэйллмана. Попугай был убит в ее доме вчера ночью, либо сегодня рано утром. Полиция считает, что его прикончила сама Элен Монтейт. Попугай все время твердил: «Убери револьвер, Элен! Не стреляй! Боже мой, ты меня застрелила!» Скажите, это о чем-нибудь говорит вам? – Мейсон поочередно переводил глаза с одного посетителя на другого.
– Наверное, следует предположить, что попугай присутствовал при убийстве моего отца, – сказал Сейбин. – В таком случае Элен... Но которая Элен?
– Не забывайте, что в домике нашли другого попугая, – напомнил Мейсон.
– Возможно, убийца подменил попугая? – предположил Вейд.
– Прежде, чем мы займемся обсуждением этого вопроса, я хотел бы сообщить вам нечто крайне важное, – сказал Чарльз Сейбин.
– Давайте. Попугай может и подождать, – согласился Мейсон.
– Нашли завещание моего отца.
– Где?
– Вы помните, что в качестве поверенного отца по делу о разводе действовал С.Вильям Дисмонд? Это явилось для меня неожиданностью. Я услышал имя нотариуса впервые от Вейда. Уж не знаю по каким соображениям, но только отец не хотел поручать дело о разводе Куттеру, Грейсону и Брийту.
– Ясно! Он поручил составить новое завещание Дисмонду с учетом условий развода? – спросил Мейсон.
– Да.
– Что написано в завещании? – поинтересовался Мейсон.
Чарльз Сейбин вытащил из кармана записную книжку и протянул ее Мейсону:
– Я переписал текст в той части, где отец распоряжается собственностью.
«Так как я достиг соглашения с моей женой, Элен Вейткинс Сейбин, и ей надлежит получить от меня сумму в сто тысяч наличными в качестве окончательной доли капитала по завершению бракоразводного процесса и представления мне нотариально заверенной копии свидетельства о разводе, я даю указание на случай, если вышеназванная сумма в сто тысяч долларов наличными будет выплачена моей жене, Элен Вейткинс Сейбин, до моей смерти, то никаких дополнительных ассигнований в ее пользу из того, что останется после меня, она не получает, так как сумма в сто тысяч долларов обеспечит ее до конца дней. Если же она не успеет получить деньги до моей кончины, тогда ей надлежит выплатить ровно сто тысяч долларов наличными. Других притязаний на мою собственность у вышеупомянутой Элен Вейткинс Сейбин быть не может. Все остальное мое движимое и недвижимое имущество должно быть поделено поровну между моим любимым сыном Чарльзом В. Сейбином, который на протяжении долгих лет терпеливо переносил мои выходки, оставаясь любящим, внимательным и почтительным сыном, и моим братом Артуром Джорджем Сейбином, который, однако, может не пожелать принять от меня этого дара».
Сейбин поднял голову:
– Предположим, отец умер до оформления развода, это имеет какое-нибудь значение?
– Теперь никакого, – покачал головой Мейсон. – Завещание составлено так, что Элен Вейткинс Сейбин полностью вышла из игры. Расскажите мне про его брата.
– Я дядю Артура почти не знаю, – сказал Чарльз Сейбин. – Я его ни разу не видел, но вообще-то понимаю. Например, после того, как отец разбогател, он несколько раз уговаривал дядю Артура войти в дело, но тот наотрез отказался. Отец ездил к нему, и на него произвела огромное впечатление философия жизни дяди Артура. Лично я считаю, что отход отца от дел в какой-то мере произошел под влиянием брата. По-видимому, именно это имел в виду отец, выражая сомнение в получении братом доли наследства. Я думаю, мистер Мейсон, вы понимаете, что я считаю себя обязанным позаботиться о вдове моего отца?
– То есть об Элен Вейткинс Сейбин? – изумился Мейсон.
– Нет, об Элен Монтейт или Элен Вэйллман. Я ее считаю вдовой отца, причем гораздо более законной, если можно так выразиться, чем эту авантюристку, которая обманом заставила отца на себе жениться. Между прочим, мистер Мейсон, имя Вэйллман наше фамильное. Мое второе имя Вэйллман. Наверно, по этим соображениям отец и выбрал фамилию.
– Наверное, – сказал Мейсон, – вы еще не знаете, что Элен Монтейт, как я привык ее называть, находится в данный момент в тюрьме Сан-Молинаса. Полиция намерена предъявить ей обвинение в убийстве вашего отца.
– Об этом мне хотелось с вами поговорить, мистер Мейсон, – сказал Сейбин. – Скажите мне честно и откровенно, как вы считаете, это правда, что она его убила?
– Я абсолютно уверен, что нет, – ответил Мейсон. – Но накопилось достаточно косвенных улик, которые ей будет довольно трудно объяснить и опровергнуть. Не исключено, что если не будет найден настоящий убийца, ей не удастся оправдаться.
– Что за косвенные улики? – спросил Сейбин.
– Прежде всего, у нее имелся мотив. Ведь он фактически был двоеженцем, а мужчин убивали и за меньшие проступки. У нее были возможности и, главное, оружие. Это наиболее убедительное из косвенных вещественных доказательств. В руках есть прокурора все для организации научно обоснованного следствия. Он выясняет факты, но отбирает из них только те, которые, по его мнению, являются важными. Стоит ему прийти к какому-то заключению, и важными становятся те факты, которые подтверждают его точку зрения. Вот почему косвенные улики так ненадежны. Факты сами по себе безлики, в расчет принимается наше субъективное объяснение этих фактов.
