– Я ничего не стану спрашивать у него.
– Хорошо. Чарльз Сейбин находит ваши притязания грабежом среди белого дня. Он считает, что вы делали работу в личных интересах мистера Фраймонта С.Сейбина, а не в интересах его состояния.
– Как раз наоборот! – воскликнул Болдинг.
– Не знаю, не знаю. Возможно, конечно, если мне будут известны все факты, то я изменю мнение. То же самое можно сказать и про мистера Сейбина.
– Вы ставите меня в затруднительное положение, мистер Мейсон.
– Помилуйте, мистер Болдинг! – воскликнул адвокат. – Почему? Мне кажется, что вы сами ставите себя в затруднительное положение.
После нескольких минут раздумья, Болдинг со вздохом поднялся с места, подошел к объемистому несгораемому шкафу, открыл его и вытащил одну из папок.
– Хорошо! Пусть будет по вашему, – сказал он и положил на стол папку. – Ричард Вейд, секретарь Фраймонта С.Сейбина, был его доверенным лицом и имел право подписывать чеки на суммы, не превышающие пяти тысяч долларов. Чеки на большие суммы должен был подписывать сам Фраймонт С.Сейбин. В этой папке лежат фальшивые, поддельные чеки на общую сумму шестнадцать с половиной тысяч. Их всего три, и каждый свыше пяти тысяч долларов, а потому их должен был подписывать сам мистер Сейбин. Его подпись подделана так искусно, что банк их пропустил.
– Каким образом обман был все-таки обнаружен? – спросил Мейсон.
– Фраймонт С.Сейбин проверял свои банковские счета.
– Почему этого не выяснил Вейд?
– Потому что такие проверки Фраймонт Сейбин проводил без ведома секретаря. Ну, и чеки он тоже подписывал, когда находил нужным.
– Вейд в конечном итоге узнал про это? – спросил Мейсон.
– Нет, – ответил Болдинг. – Мистер Сейбин держал историю в тайне, поскольку считал делом семейным.
– Что вы имеете в виду?
– Насколько я мог разобраться, мистер Сейбин подозревал Стива Вейткинса, сына его жены от первого брака. Именно поэтому он требовал осторожности, опасаясь огласки и скандала в газетах. Он просил меня сравнить чеки с письмами Стива Вейткинса и позвонить ему о результатах проверки в охотничий домик.
– И к какому же заключению вы пришли?
– Чеки являются умной подделкой. Подписи были не срисованы, а сделаны одним росчерком пера опытным и знающим человеком. Поэтому перо у него не дрожало и в линиях нет утолщений и колебаний.
– Понятно.
– Возможно, это и правда работа мистера Стива Вейткинса. Однако мне кажется, что подтверждение передаточной надписи на обороте чека сделаны другим лицом.
– Короче говоря, вы сомневаетесь, что это дело рук Вейткинса? спросил Мейсон.
– Откровенно говоря, сомневаюсь. В отношении подписи, конечно, может быть, но в целом... нет.
– Вы так и сказали мистеру Фраймонту Сейбину?
– Да.
– Когда?
– В пятницу второго сентября. Он приезжал в город и забегал ко мне на несколько минут.
– Что было потом? – спросил Мейсон.
– Он сказал, что все обдумает и даст мне знать, – ответил Болдинг.
– Он звонил?
– Да.
– Когда? – спросил Мейсон.
– Примерно, часа в четыре в понедельник пятого сентября, – ответил Болдинг. – Я случайно оказался в конторе. Сейбин звонил ко мне по междугородному телефону.
– Он не сказал, откуда?
– Из своего домика в горах.
– Что он решил? – спросил Мейсон.
– Сообщил, что все как следует продумал и посылает мне письмом образец другого почерка, которое он должен был отправить в тот же день.
– Вы получили это письмо? – поинтересовался адвокат.
– Нет.
– И вы решили, что он его так и не отправил?
– А разве это не логичный вывод? – удивился Болдинг.
– Вам известно, почему он не стал его отправлять?
– Нет, – сказал Болдинг. – Он мог просто передумать. Мог отложить дело. Достичь договоренности... Мало ли какие были причины? Возможно, эти сведения помогли ему решить важное имущественное дело...
– На каком основании вы делаете такое предположение? – спросил Мейсон.
– Я располагаю кое-какими фактами, о которых не имею права говорить.
Мейсон внимательно посмотрел на эксперта.
– Теперь я вижу, Болдинг, что ваши услуги оказались ценными для состояния финансов мистера Сейбина. Если вы нуждаетесь в деньгах, я могу частично оплатить ваш счет, а потом вычесть эту сумму из вашей тысячи долларов простым переводом.
– Прошу прощения, – сказал Болдинг, – полторы тысячи долларов.
– Конечно, мне понадобятся документы на случай, если придется произвести административное взыскание.
– Разумеется, – согласился Болдинг.
Мейсон достал чековую книжку и выписал чек на полторы тысячи долларов.
– Ваше подтверждение на обороте чека будет своеобразной распиской, заметил Мейсон.
– Благодарю вас, – сказал Болдинг, забирая чек и протягивая конверт с вложенными в него поддельными чеками и препроводительным письмом мистера Сейбина.
Болдинг подошел к двери и распахнул ее. Мейсон двинулся к выходу, однако, замер у порога, услышав торопливый стук женских каблучков. Он отступил назад, скрывшись за дверной створкой.
– Надеюсь, вы не думали, что я не приду, мистер Болдинг? – раздался требовательный голос Элен Вейткинс Сейбин. – Я принесла вам ровно тысячу долларов, десять стодолларовых бумажек. Теперь, если вы дадите мне расписку, я возьму документы и...
– Извините, миссис Сейбин, – спокойно сказал Болдинг, – но не прошли бы вы в кабинет? У меня здесь находится клиент.
– Конечно, – сказала она. – Пусть уходит на здоровье. Ему не обязательно прятаться от меня. Поскольку вы подошли к двери, чтобы выпустить его, одновременно впустите меня!
Она прошла мимо Болдинга и сразу увидела Мейсона.
– Вы? – воскликнула миссис Сейбин.
Мейсон поклонился.
– Что вы здесь делаете? – спросила она.
– Собираю улики, – улыбнулся Мейсон.
– Улики чего?
– Улики того, что могло послужить мотивом убийства Фраймонта С.Сейбина.
– Чушь! – заявила она. – Откуда у мистера Болдинга улики?
– Значит, вам известно, чем он располагает? – спросил Мейсон.
– Я пришла сюда не для перекрестного допроса, – сказала она. – У меня дело к мистеру Болдингу, и я не желаю, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре.
– Очень хорошо, – сказал Мейсон, надел шляпу и вышел в коридор.
Он едва успел дойти до лифта, когда сзади хлопнула дверь и послышались те же торопливые женские шаги. Мейсон обернулся и увидел, что миссис Сейбин бежит к нему с искаженным от злобы лицом.
– Вы выманили у мистера Болдинга бумаги? – резко спросила она.
– Действительно, – улыбнулся Мейсон.
– Вы не имеете право на эти документы. Я вдова Фраймонта и имею право на все его вещи.
