из экипажа на Яблоневой улице.
– Обязательно, – с внутренним содроганием согласился волшебник.
Глава 11
Ник встретил друзей в гостиной. На вид вполне бодрый и очень недовольный. Все имеющиеся в комнате книги он уже прочитал и весь вечер маялся от скуки и беспокойства. Он прекрасно понимал, что Скай, скорее всего, просто загулялся с красавицей и что на людных улицах Ларежа с волшебником вряд ли что-то могло случиться, но совсем перестать нервничать не мог. При свете дня он еще мог отвлечься на книжку или упражнения с силой, но с наступлением сумерек беспокойство стало почти невыносимым. Даже успокаивающее зелье не очень-то помогло.
Кроме прочего, болезнь лишила травника обоняния, и неожиданно мир, лишенный привычных запахов, стал чужим и оттого пугающим. Нику раньше и в голову не приходило, как много для него значит его нюх. Как радуют запахи мяты и выпечки. Как настораживает и заставляет мгновенно собраться острая нотка дыма, даже от жаренного на огне мяса. Как бодрят специи и прохладный запах дождя и как успокаивает тот сложный запах, что складывается в обжитой уютной комнате. Без этого запаха комната была такой же чужой, как любая другая чужая комната. Отсутствие запаха стало запахом угрозы. Ник все ждал, когда же болезнь отступит и мир снова станет привычным, но, хоть самочувствие его и стало намного лучше, нюх все не возвращался. Иногда какие-то запахи проявлялись, тускло, будто звук сквозь толстое одеяло, но этого Нику было недостаточно. Наоборот, с выздоровлением появились силы на то, чтобы беспокоиться как следует. Так что травник страдал, ходил из угла в угол и мысленно костерил на чем свет стоит болезнь, себя, неудобную мебель, тесную комнату и припозднившихся друзей. Впрочем, тревога так ни разу и не дошла до паники. Даже Голос, ехидных комментариев которого Ник уже ожидал, так и не явился.
Скай понимал помощника прекрасно, по крайней мере, по части скуки. В детстве Скаю тоже доводилось сильно простужаться и долгие дни проводить в комнате под присмотром слуг. Без надзора юного волшебника не оставляли – в благоразумие племянника дядюшка Арли совсем не верил. Еще и читать подолгу ему не позволяли, чтобы не утомлять глаза. Оставалось смотреть на облака за окном и глотать потерявшую всякий вкус кашу. Но никакое понимание и сочувствие не могло помочь Нику быстрее вылечиться.
Пит сходил за ужином, и под чудесные запеченные баклажаны с сыром и чесноком волшебник поведал товарищам все, что разузнал сегодня о живописи.
– Схожу на урок, постараюсь со всеми перезнакомиться. Авось кто-то да живет в нужном нам доходном доме. Через него уже и дальше можно будет двигаться, – подытожил Скай. – Теперь давайте спать, на завтра у нас много планов.
Наутро Ник начал проситься с товарищами. Он был еще слаб, но сидеть в комнате уже просто не мог. Скай пообещал заехать за ним после визита к Риссу. Все-таки соваться не просто в Гильдию, а прямо в логово ее охранников травнику с его особыми способностями не стоило. Ник согласился, но попросил заодно взять для него в библиотеке несколько книг, раз уж сейчас ему все равно придется много сидеть в сторонке. Скай пообещал.
На этот раз господин Рисс изволил быть на месте. Сидел в кресле, читал какую-то бумагу и сердито топорщил бороду. Скай снова подумал, что боевой топор подошел бы ему куда больше, чем волшебная книга или магический кинжал.
– Входите, Скай, входите. – Рисс гневно бросил бумагу на стол. – Новости есть?
– Почти нет, – развел руками волшебник. – Меня обещали отвести на сборище живописцев. Там уже буду искать выходы на жильцов дома.
– Двух домов, – поправил Рисс. – Двух здоровенных домов, полных странных личностей. Я всегда полагал, что наши студенты со средних курсов те еще безумцы, но теперь убедился, что юные волшебники представляют собой просто образец здравомыслия и нормальности. Зато Академию Искусств было бы неплохо изолировать от общества если не полным составом, то большей его частью. Даже удивительно, что они попали в мое поле зрения впервые.
Скай хотел напомнить, что Охрана Гильдии просто-напросто не занимается делами людей, не наделенных волшебным даром, но смолчал. Риссу явно нужно было выговориться. Интересно, что же его так потрясло?
Кажется, последний вопрос Скай таки задал вслух, потому что Рисс на него ответил:
– Вы сами увидите. Не буду портить вам первое впечатление. Скажу только, что мы пока ничего там не нашли. По этим домам могла бы промаршировать орда нечисти во главе с Темным владыкой, распевая песни и стуча в барабаны, и никто из местных не увидел бы в этом ничего необычайного. Для них что-то подобное в порядке вещей. Кстати, ваших коллег должно бы заинтересовать количество запрещенных трав и грибов, которые там употребляет едва ли не каждый второй. Но сейчас не время поднимать там лишнюю суматоху, придется повременить. У вас уже появился заказчик?
– Да, госпожа Илизия Клаудиус. Ищу ее племянницу Джустину, пропавшую в позапрошлом году в апреле. Мне бы взглянуть на картины, сравнить с портретом. Она кажется похожей на других жертв, но я не уверен.
– Картины мои люди вывозят прямо сейчас. На нашем складе они будут храниться до конца расследования.
– Но призраки, они же страдают? – не удержался Скай. – Неужели нельзя дать им покой?
– Только после завершения дела, – отрезал Рисс. – Сами портреты, без призраков, довольно плохи, опознать жертв по ним будет невозможно.
– А допросить призраков? Они ведь могут дать какие-то сведения.
Скай уже имел опыт общения с неупокоенными душами. Характер у них обыкновенно бывал скверный, но память оставалась вполне здравой, так что, если уговорить призраков помочь, дело могло бы здорово облегчиться. Не могли же они не видеть злодея. Даже если он был в маске – рост, фигуру, голос, еще какие-то особенности призраки вполне могли запомнить и описать.
Рисс нахмурился еще сильнее.
– Не получается. То, что убийца с ними сделал, совершенно лишило их разума. Там нет личности, нет памяти. Этот ублюдок превратил их в воплощение боли и ужаса на холсте. Даже я, а я, поверьте, повидал всякое, не могу себе представить, что за тварь мы ищем. И как это существо еще умудряется прикидываться человеком.
Бородатый волшебник замолчал. У Ская тоже все вопросы вылетели из головы. С бесчеловечностью он уже сталкивался, но всегда, каждый раз у этой бесчеловечности был смысл. Понятная, пусть и не оправдывающая таких средств, цель. Но здесь понять злодея он не мог, как ни старался.
Молчание затягивалось. Рисс побарабанил пальцами по столу и сказал:
– Ладно, Скай, ступайте! Мы непременно поймаем этого урода. Приходите вечером, ближе к восьми. Все эти «шедевры» уже будут здесь, в подвале Гильдии. Не представляете, как, оказывается, трудно перевезти полсотни здоровенных
