– Найди свой меч, потому что сейчас он тебе понадобится, – сквозь зубы прошипела Мария.
– Они ворвутся сюда? – Я протянул руку и взял со стены висевший надо мной меч.
– Ворвутся, как только я закричу.
– Вы собираетесь кричать?
– Я должна кричать, но вы можете помешать мне в этом. Например, можно заткнуть мне рот... – Мария села на постели, в лунном свете ее лицо напоминало лик мадонны из аббатства Святого Иоанна.
– Мешать в чем-то даме, тем более таким образом? Кричите, если хотите.
– Вы не понимаете, они все равно ворвутся сюда, даже если я не закричу. Они, должно быть, уже устали стоять под дверью. И... и я слышу их.
– Ваш отец и братья, которые должны были прибыть в Тулузу раньше вас?
– Да.
– Часто они заставляют вас заниматься подобным?
– Три раза, но прежде это происходило в нашем доме, когда у нас останавливались на ночлег благородные рыцари и трубадуры. Сначала отец напаивал их, потом я увлекала гостей к себе в комнату, позже, когда мы уже почти... ну... в общем, когда наша одежда была в беспорядке, прибегали братья. О, мне больно об этом говорить, они кричали, пугали гостя, так что он отдавал им все деньги, украшения, оружие, коня и даже иногда одежду. Но дом моего отца недавно сгорел, я думаю, его поджег кто-то из ограбленных нами гостей.
– Немудрено, – я усмехнулся, хотя бродившие в моей голове мысли были не из веселых.
– В ту ночь, когда мы с вами познакомились, о, это была не случайная встреча. Мы уже несколько дней выслеживали свиту наследника и видели, как вы, оставив всех, пошли в кабак с этим странным названием. Не знаю, как и выговорить.
– «Тулузская дырка», – помог я ей.
– Напавший на меня простолюдин и его друг были слугами моего отца. Все было подстроено от начала и до конца. Мне так стыдно. Мы рассчитывали, что я уже тогда сумею как-нибудь навязаться вам, и тогда они сумеют разыграть свое представление, но вас вдруг призвали в замок. Не представляете, как был рассержен отец. Тем не менее он не отказался от своего решения ограбить именно вас, так как считал теперь это делом чести. Он решил, что раз уж мы познакомились, то вы уже не посмеете утверждать обратное, а признав, что вы знаете меня, придется соглашаться и с остальным. Мой отец – прекрасный охотник, я не могла ему противоречить. Саг мое трудное было то, что вы жили в замке, а значит, нам предстояло действовать на чужой территории, что добавляло риска. Но помог турнир. Сейчас в замке много пришлого люда, отец и братья представились садоводами, прибывшими в замок для украшения его перед турниром... Они и провели меня в замок, сюда, к вам. Отец сказал, что, уходя с пира, вы едва переставляли ноги и уж точно ничего не соображаете и сразу же наброситесь на меня.
– Но почему ваш отец решил охотиться именно на меня? – Я испытывал жгучее желание схватить ее за волосы и, вытащив в одной рубашке в коридор замка, бросить там, но ситуация забавляла меня, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.
– Вы служите наследнику, вы богаты и на ваши деньги мы сможем отстроить замок заново.
– Прекрасно. Но почему же вы все это рассказываете мне?
– Потому что никогда прежде я не была в столь... столь... ужасной ситуации. Потому что раньше они не бросали меня наедине с мужчиной. Я только заманивала в комнату. Я немного владею мечом и рукопашным боем. Отец обещал мне, что я буду иметь дело с Раймо-ном младшим, с которым я бы, безусловно, справилась. Но вы!.. Нет, это слишком позорно, рассказывать такое. Вчера сразу же после пира двое моих братьев пробрались туда, переодевшись в слуг, Поль, старший брат, сказал, что это даже хорошо, если вы лишите меня девственности, потому что в этом случае они смогут подать на вас в суд и...
– Понятно.
В этот момент в коридоре и вправду завозились, под дверью появилась полоска неровного света факела. Я вскочил с сундука и, оказавшись рядом с донной Марией, одним движением стащил ее с ложа прямо на каменный пол. В следующее мгновение рядом с моим лицом просвистела оперенная стрела и врезалась в стену с трещиной. Я вскочил, размахивая перед собой длинным мечом. Лучник не успел во второй раз натянуть тетиву, как я подрезал ему ноги, бросаясь в самую гущу толпы. Кто-то швырнул в меня факелом, на секунду я ослеп. Мгновенная боль пронзила бедро, я зарычал, хватая кого-то руками и со всей силы кидая в стену. По характерному звуку я понял, что мой обидчик получил по заслугам. В следующий момент я прыгнул за сундук, еще недавно служивший мне постелью, и, подняв его, обрушил на моих обидчиков. На шум и крики со всех сторон уже летели лучники и дежурившие на этаже копейщики и мечники. Пара ударов сердца, и мои гостьи оказались в кольце направленных на них стрел.
Моя комната располагалась рядом с покоями графа и его сына, где всегда было довольно стражи.
При этом согласно приказу Раймона я лично отбирал воинов стражи, все они были моими давними знакомыми или даже учениками, так что я мог самостоятельно решить, что делать с попавшейся мне шайкой. Отправить в тюремный подвал или отпустить, велев страже навешать им по дороге тулузских гостинцев. Что я, несомненно, и сделал бы, не привлекая внимания властей.
Но в этот раз обстоятельства были не за меня. Расталкивая лучников, в комнату прошел сам Раймон Тулузский. Одетый в длинную белую рубаху, с растрепанными волосами и мечом в руке, он осмотрел стоящих на коленях людей, потрогал пульс на шее убитого мной лучника. Подошел к постели, рядом с которой, скорчившись, лежала Мария, и, присвистнув, посмотрел в мою сторону.
– Этот человек похитил мою дочь, – начал оправдываться старый рыцарь. – Вот она, мое сокровище! Прошу защиты и милосердия, мой господин. Я, Гийо де Гамурет из Прованса, присягаю, что Анри Горгулья похитил мою дочь из гостиницы, где мы остановились, и, притащив ее сюда, лишил невинности. Подобное преступление должно как минимум караться четвертованием мерзавца. Его же состояние по праву должно перейти к моей несчастной дочери и ее ребенку, если после этой ночи у нее родится ребенок. Мой сеньор, вы же сами все видите, они оба не одеты, она в слезах, сама обстановка обличает этого злодея, насильника и вероломца. Он...
– Так все и было? – Маленький Раймон смотрел на меня своими серыми стальными глазами.
Превозмогая боль в ноге и зажимая рукой рану, я опустился на одно колено.
– Если бы я похитил девицу и притащил ее в замок, должно быть, кто-нибудь из офицеров стражи мог видеть нас.
– Днем он выходил в город, но, прискакав в замок, успел к началу пира. Мессен Анри был один! – не дожидаясь позволения, вступились за меня сразу же несколько голосов.
– Если бы я похитил донну Марию, ее отец и братья, во имя чести благородной девицы, были бы обязаны пуститься в погоню, и при этом они, без сомнения, должны были сообщить стражникам суть дела и принудить их проверить мои покои и арестовать меня.
