– Завтра суббота, и я поеду к маман, послушаю, что она скажет…
– И?
– Официально приму десять гектаров земли и напрошусь на ближайшую вечеринку в галерею. А если кто-то желает поговорить со мной о чем-нибудь, то добро пожаловать – я открыта для общения.
– Держись, Наташка! А вообще, Кондрашова даже жалко, нет у мужика счастья в личной жизни, и такую жену упустил.
Я смяла салфетку и бросила ее в насмешливое лицо Середы.
Как и предполагалось, Бондаренко вызвал меня почти сразу. При моем появлении он мрачно сдвинул брови и поджал губы.
– Наталья Амелина по вашему приказанию прибыла, – виновато произнесла я и села на стул.
Что вы хотите сказать, Андрей Юрьевич?
Что я не оправдала ваших надежд?
Что не выполнила обещание?
Что Герман попросил прислать вместо меня дизайнера мужского пола?
Хм… Десять раз «хм».
– Мне позвонил помощник Кондрашова и попросил передать заказ кому-нибудь другому, – четко произнес Бондаренко и внимательно посмотрел на меня. – Он попросил прислать мужчину.
Я не собиралась изображать удивление.
– Ясно…
– Как это понимать?
– А помощник Кондрашова не назвал причину?
– Нет, заверил, что к тебе претензий нет, и тут же потребовал другого дизайнера. Как это понимать, я спрашиваю?
Уж лучше бы он на меня заорал. Но нет. Вопросительная тишина и все тот же мрачный взгляд.
А я ни в чем не виновата!
– Мне кажется, они – шовинисты, – потупив взор, ответила я. – Или… ну эти… как их… ну, мужчины им роднее, ближе, что ли…
– Кто они? – Самообладание Андрея Юрьевича пошло на спад.
– Кондрашов и его помощник.
– Амелина, прекрати! – Бондаренко хлопнул по столу ладонью так сильно, что я вздрогнула, а книги на полках прижались друг к другу. – Я даже представить себе не могу, что нужно сделать, чтобы в итоге получился такой результат! Чтобы вместо тебя попросили мужчину! Не просто дизайнера получше, а мужчину!
Я вжала голову в плечи, мысленно обдала водопадом ругательств Кондрашова и Германа и решила придерживаться выбранной линии:
– Я же говорю… шовинисты проклятые и эти… ну… эти…
– Амелина! – Андрей Юрьевич резко развернулся в мою сторону. – Ты мне обещала! Я, как дурак, тебе поверил!
– Моей вины в этом нет. Я не виновата, что меня окружают… м-м-м… своеобразные люди. Вот возьмем, например, вашего Листопадова…
– Хватит.
Я послушно замолчала.
Спасибо, спасибо, Дмитрий Сергеевич, за этот ад. Спасибо. Сейчас мне нужно перетерпеть, и только, а вас ждет долгая мучительная зима… Хотите жену из хорошей семьи… будет вам жена.
– Моей вины в этом нет, – твердо повторила я.
– Ты провалила заказ, и скажи спасибо, что Кондрашов не переметнулся в другую студию – это для тебя смягчающее обстоятельство. Полгода, – он поднял указательный палец вверх и повторил: – Полгода я не хочу ничего слышать о крупных заказах для тебя, понятно?
– Да.
– Все бухгалтерские долги должны быть закрыты в недельный срок, понятно?
– Да.
– Никаких часовых бесед с Середой, понятно?
– Да.
– Работать с утра до ночи, понятно?
– Да, – еще раз ответила я и заглянула в глаза Андрея Юрьевича.
– И не надо на меня так смотреть!
– Не буду, – дернула я плечом, но глаз не опустила.
– Иди.
– Хорошо.
– А заказом займется Бережков.
– Хорошо.
– Иди.
Но я не двинулась с места. Как, ну как объяснить Андрею Юрьевичу, что я добросовестно работала и даже купила для Кондрашова диван (от которого теперь придется отказаться), как объяснить, что анчоусу очень трудно жить в мире Акул, что мне жаль и все такое…
– Андрей Юрьевич, – начала я, расправив плечи. – Хотите, я поеду к вашему бывшему однокласснику Листопадову и наведу в его квартире порядок? Хотите? У него будет самая лучшая квартира в Москве!
– Нет, – Бондаренко потер лоб. – Не хочу.
– Почему?
– Тебя, Наташа, – ответил он, тяжело вздыхая, – спокойно можно посылать только к пенсионерам.
До чего же у меня милый босс, люблю его всей душой.
Глава 8
Вопрос на засыпку: Кто взрослее – дети или родители?
Ответ: Без комментариев.
Я считаю, новогодний ажиотаж не должен стучаться в окна и двери слишком рано. Дед Мороз со Снегуркой вправе рассчитывать на яркую искреннюю встречу, а не на дежурное: «Ну ладно, заходите, раз пришли, и накладывайте оливье сами…» Если уже с ноября магазины, офисы, лавчонки усиленно навязывают атмосферу Нового года (не нуждающегося в рекламе), то к концу декабря любимый праздник безвозвратно прокисает и превращается в расслоившуюся жижу. И я рада, что в этом году ничего подобного не случится. Только вчера, подъезжая к дому, я увидела первую лохматую гирлянду на торговой палатке и только сегодня, подыскивая для Эммы Карловны Фогли скромный презент, наткнулась на красивейшие блестящие шары, мишуру и открытки. На лице тут же появилась глупая улыбка.
Не знаю почему, но мне стало удивительно весело.
Покупая набор елочных игрушек, содержащий дедку, бабку, внучку, репку и непонятного барашка, я здорово рисковала. А уж отправляя в пакет бутылку шампанского, я просто вставала на край пропасти под названием: «Дорогая, а где ты собираешься отмечать Новый год? Надеюсь, со мной?» Да, я подталкивала мамулю к подобным словам и вопросам, правда, они грозили мне лишь в том случае, если в данный момент в ее личной жизни царил штиль, наличие же поблизости бородатого художника, ловкого адвоката или успешного бизнесмена автоматически освобождало меня от этой повинности. Мама, надеюсь, у тебя все в порядке.
Сегодня, кстати, мне приснился Кондрашов. Злой, как тысяча чертей, он требовал десять гектаров земли, метался по гостиной и постоянно повторял: «Не зря я на тебе не женился, не зря я на тебе не женился!» Сон был приятный, и я расстроилась, когда проснулась…
Моя мамуля проживает в роскошном комплексе «Квинта» – на краю Москвы, и по дороге я успела передумать о многом. Карьеру жалко, но Бондаренко обычно долго зла не держит, и есть, есть надежда на скорое прощение. Кто ж знал, что так получится, что чуть ли не за сутки я ласточкой взлечу на первую строчку рейтинга невест, а затем загремлю вниз скукоженным башмаком! Конопушки ему мешают сосредоточиться, ноги слишком длинные… Ну, извините, Дмитрий Сергеевич! Не угодила! А вообще, эти претензии не ко мне, а к вашей подружке Эмме Карловне и к моему бесследно исчезнувшему отцу. У меня еще несколько волшебных родинок имеется, не буду говорить где, пусть это в дальнейшем станет для вас сюрпризом!
С трудом сдержав смех, я нажала кнопку дверного звонка.
– Проходи, дорогая. – Маман чмокнула меня в щеку, критически оглядела с ног до головы, отошла в сторону и вздернула подбородок, демонстрируя свой бесподобный внешний вид. – Ты могла бы приезжать чаще, но, конечно, тебе некогда, нужно десять раз позвонить, чтобы ты появилась.
