Это платье покорило элегантностью и цветом, и другие я мерить не стала.
Берегитесь, Дмитрий Сергеевич… Берегитесь!
Первую половину дня я пила кофе, мерила шагами кухню, болтала по телефону с Середой и то мысленно, то вслух, как настоящая сумасшедшая, бесконечно разговаривала с Кондрашовым. Я представляла его и удивленным, и сердитым, и разгневанным, и растерянным, я пускала в него ядовитые стрелы сарказма и самодовольно хмыкала, я потирала ручки, крутилась около зеркала и предвкушала, предвкушала, предвкушала… Уверена, на моем месте с вами бы происходило то же самое: вас кусало бы за локти любопытство, в животе булькала бы вредность, а нос обязательно бы чесался от уверенности в себе!
К четырем часам абсолютно все чувства превратились в одинаковые колокольчики, которое при малейшем движении дрожали, позвякивали и, подражая часам, весело добавляли «тик-так, тик-так…».
– Дмитрий Сергеевич, уже скоро… – шептала я, скидывая мягкие домашние брючки и футболку.
– Дмитрий Сергеевич, ни о чем не беспокойтесь… поздно беспокоиться, – улыбалась я, распечатывая упаковку с новенькими колготками.
– Дмитрий Сергеевич, так, говорите, вам нужны жалкие десять гектаров земли?.. – хихикала я, откидывая в сторону колготки и протягивая руку к умопомрачительным чулкам.
На подобных мероприятиях в галерее «Тон-мотив» мне случалось бывать два раза. Давным-давно это было… Куча народу, все друг друга знают или делают вид, что знают. Приглашенные официанты разносят шампанское и более крепкие напитки, в одном из залов накрыты узкие столы с закусками, живая музыка, короткий аукцион картин и пустая болтовня до утра. Это не для меня. Категорически не для меня.
– Дмитрий Сергеевич, пожалуйста, возьмите с собой Германа… должен же он записать в блокнот все мои требования…
Еще вчера я решила приехать не к открытию, а гораздо позже и поэтому собираться начала только в шесть. Платье безукоризненно легло на фигуру, подчеркивая достоинства (думать о недостатках в данном случае просто кощунственно – кто их когда-нибудь видел? а? что? недостатков нет!), подбородок гордо подпрыгнул совершенно самостоятельно, грудь, впрочем, тоже… Я даже подошла к зеркалу поближе, чтобы сфотографировать взглядом собственную красоту. Раз, два, три, четыре, пять… – все конопушки на месте.
Галерея «Тон-мотив» встретила меня средневековыми свечами вперемешку с лампами, классической музыкой, накрахмаленными официантами и сверкающими платьями дам. Упс… если еще час назад я считала свой наряд вызывающим, то теперь изменила мнение – кругом переливалось золото и серебро, подмигивали блестки и навязчиво лезли в глаза разнокаратные бриллианты. Может, я безнадежно отстала от календаря и уже наступил Новый год?
Одно слово – богема…
– Девочка моя, почему ты опоздала? Кондрашов уже три раза спрашивал о тебе. – Маман отделилась от кучки мужчин и направилась ко мне магической походкой «от бедра». Магии было столько, что у меня случилось резкое недомогание в виде морской болезни и появилось острое желание схватить с подноса бокал шампанского и выпить его залпом. – Ты прекрасно выглядишь, а как тебе мое новое платье? – Она беспечно крутанулась на месте и замерла, ожидая восторгов.
Все в ней было красиво. И все в ней было идеально. Актрисы сериала «Санта-Барбара» позавидовали бы внешности Эммы Карловны Фогли – позавидовали бы, надули губы и сбежали со съемочной площадки! Такие платья можно увидеть только в кино, такие украшения обычно бережно хранятся в частных коллекциях миллионеров или в музеях, такой макияж сравним лишь с красками полотен известных художников, такая осанка свойственна балеринам и диким кошкам одновременно… То есть врать не пришлось.
– Супер, – честно ответила я и нервно огляделась по сторонам.
Галерея «Тон-мотив» много лет назад удобно расположилась в двухэтажном здании в центре Москвы: высокие потолки, небольшие залы, коридоры, лестницы и тайные закуточки не могли не нравиться посетителям. А если к этому прибавить специальное освещение (местами нарочно тусклое, местами нарочно яркое), картины, уютную дорогую мебель, белый рояль, миллион вежливых улыбок и многозначительно теплые взгляды, то атмосфере галереи можно было смело поставить пять с плюсом. Что я мысленно и сделала. Но сейчас я была не зевакой-посетителем, желающим купить картину, а почетной гостьей на светском празднике жизни, а это, знаете ли, совсем другое дело…
– Не думаю, что тебя нужно с кем-нибудь знакомить… – торопливо произнесла маман, взяла меня под локоть и повела в соседний зал к закускам. – Ты все равно никого не запомнишь…
Я вздохнула с облегчением: мамулины комплексы, связанные с наличием тридцатилетней дочери, удачно совпадали с моими желаниями. Лишнее общение, сдобренное сладкими «как это мило!», «о чудо!», «а вам нравится Диего Веласкес? А Коровин?», никак не вписывалось в мои планы, да я еще побаивалась, что не сдержусь и отвечу нарочно глупо: «Ага, нравятся, но я опять забыла, кто из них нарисовал «Черный квадрат».
– Не нужно, не запомню, – ответила я, вдыхая аромат японских духов моей дорогой мамы.
– Как тебе вечеринка?
– Отлично. Скромнее не придумаешь!
– Есть суши, улитки, канапе с креветками и…
– Мне бы шампанского, – перебила я и тут же получила прохладный бокал с эликсиром хорошего настроения.
– Много не пей, – назидательно выдала мама и подхватила с подноса рюмочку с маслянистым коньяком. – Где же Кондрашов?.. Наверное, на втором этаже… Я организовала там отличную мягкую зону с диванами: можно расслабиться, а можно поговорить о делах. Ты пока не решила, что будешь делать с землей?
– Нет, не решила, – мотнула я головой и… замерла. В зал вошел Игорь – мой бывший муж. И коварство мамули заметалось от стенки к стенке, точно колючие снежинки в пургу.
Ах, мама, мама…
Ах, мама, мама…
Никак, никак не хочешь смириться с моим разводом!
Справка
Мои чувства к бывшему мужу
Я его не люблю. Совсем.
Игорь изменился в худшую сторону (нам, бывшим женам, виднее): слегка опух, стал больше сутулиться, и в глазах образовалась пятнистая тоска. Костюм сидел мешковато, хотя вроде был по размеру, зато черные ботинки блестели кремом, и именно на них сконцентрировался мой удрученный взгляд. Ну, сейчас начнется вторая серия бракоразводного процесса…
Игорь сразу направился к нам, а я, не откладывая момент истины в долгий ящик, поспешила задать затейнице-родительнице животрепещущий вопрос… Вопрос, конечно, был обречен на гибель, но не так-то просто сдерживать праведный гнев.
