ничего не происходит? — не унимается мама. — Мира, я не такую дочь растила! Не такую!
— А ты уверена, что растила дочь? Может быть, ты лишала её материнской любви ради другой, той, которая выросла одним сплошным сгустком эгоизма? — всё-таки не могу сдержать эмоции я.
Мама набирает воздух в лёгкие, собираясь что-то сказать, Клара кудахчет в стороне несвязную речь в своё оправдание, а я отрицательно мотаю головой.
— Не надо! Просто уходите отсюда! Я буду жить так, как посчитаю нужным, — опережаю я и указываю на дверь.
Они обе уходят. Только на пороге мама оглядывается, смотрит на меня, вздёргивает подбородок и из подъезда бросает: — Бог всё видит, Мира!
— О! Я надеюсь на это, — отвечаю я и закрываю дверь.
Только теперь понимаю, какой приторный запах духов исходил от Клары. Я иду на кухню и открываю окно, чтобы проветрить. К горлу подступает тошнотворный ком. Смотрю в окно и вижу, что они идут в сторону внедорожника сестры, активно перемывая мои косточки. Впервые за всё время я чувствую облегчение: словно целый груз с плеч свалила. Раньше я боялась перечить маме, несмотря на то, что она всегда принимала сторону сестры, а вот теперь смогла набраться смелости и сказать своё слово. И я ни капли не жалела об этом. Рано или поздно это должно было произойти.
Вернувшись в комнату, я останавливаю взгляд на цветах, присланных мне Вольским, и улыбаюсь. Всё-таки Бог на самом деле есть, как и сказала мама, и он всё видит… Клара получила наказание за то, что сделала с моей семьёй. Нет, я не ликовала от того, что Борис поступил с ней так же, как и со мной, но справедливость восторжествовала, глупо было бы не отметить этот факт.
* * *
Раздражение переполняет меня, бурлит в венах, разливаясь неприятным постукиванием в конечностях. Ненавижу, когда меня вот так бесцеремонно отрывают от важных дел. Ненавижу, когда мешают побыть с женой и поговорить. Я знаю, что услышу только тишину, но всё равно там я ближе к ней, а теперь вот мчусь по оживлённой трассе, перестраиваясь из ряда в ряд, чтобы как можно быстрее увидеть эту наглую рожу.
Артур приготовил для меня аргументы? Да к чёрту мне его аргументы! Компания уже перешла ко мне, какие там могут быть разговоры? Я не планирую так просто расставаться с «Атлантой» и конкретно с Мирославой. Она идеальный сотрудник, пусть поначалу я планировал уволить её к чёртовой бабушке. Или всё ещё планирую это сделать?! Не пойму себя, но отдавать компанию Артуру я не стану. Катится он…
Захожу в офис злой, даже машину ставлю как попало, сам бы уже оштрафовал за такую парковку. Вхожу в зал совещаний, где и собрались все наши «гости». Хотя «гостей» не так много — Артур и какая-то девица лет двадцати пяти. На самом деле так и хочется спросить у неё: «Ты хотя бы диплом получила, девочка?!». Губы у неё накрашены непрофессионально ярко, а верхние пуговицы на блузке расстёгнуты, открывая вид на средненькую грудь. Появляется вопрос — это правда юрист или всё-таки она девочка из несколько иной сферы услуг?!
Прохожу и сажусь за стол, не здороваясь, потому что такие крысы, как Артур, явно не заслуживают моего уважения. Владимир чуть морщится, глядя на меня. Я его понимаю — остался без корпоратива из-за этого гада.
— Итак, я сейчас пришёл во внерабочее время для того, чтобы получить долг. Ты ведь помнишь, Артур, что у тебя остался должок?
— Всё верно! Я ради того и пришёл, Иван Александрович, — с ухмылкой отвечает он и облизывает губы.
Сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и нагло глядит на меня, словно джекпот выиграл. И я ничего толком не понимаю.
— Согласно вашему договору, если мой клиент отыщет всю сумму и сможет вернуть вам без остатка в течение месяца после передачи агентства «Атланта» — вы возвращаете агентство назад. У моего клиента есть нужная сумма. И он готов рассчитаться с вами, полностью закрыв этот долг, — растягивает свои полные неестественно алые губы девица в улыбке и мотает головой, чтобы скинуть с лица прядь каштановых волос, вывалившихся из-за уха.
Где он нашёл себе такого юриста? Или платит ей дополнительно за такой вот цирк? Я хмыкаю, ставлю локти на столешницу и думаю.
— Видите ли, расторжение договора о переходе «Атланты» ко мне возможно только при условии согласия двух сторон, а я не уверен, что готов согласиться, — развожу я руками, потому что точно помню, что этот момент был оговорён.
— Тогда у нас есть кое-что ещё, — продолжает улыбаться девушка, а Артур даже противно подхихикивает её словам.
— И что же? — чуть щурюсь я.
Она вынимает из чемоданчика какие-то документы, встаёт на ноги, одёргивая юбку, и я ловлю взгляд Владимира, жадно скользящий по её фигуре. Да ему девушку срочно найти надо, чтобы остепенился уже и не пускал слюну на каждую длинноногую кхм… Юристку.
— Вот, посмотрите. Это договор о продаже «Атланты» другому лицу. Согласно этому договору ваша сделка с моим клиентом будет признана ничтожной, поэтому я советую задуматься о предложении получить долг в денежном эквиваленте.
Я смотрю в договор и замечаю до чёртиков знакомую фамилию: Вольский…
Обошёл он меня знатно, ничего не скажешь, вот только одно интересно — кто поставил печати на этом договоре, ведь у Артура их не было, а заключить договор с Вольским раньше он не мог. Всё это сделано задним числом. И при необходимости можно произвести экспертизу, чтобы доказать этот момент. Интересно, Мирослава знала об этом? Она помогла Артуру? Вряд ли… Зачем ей это, ведь она точно знала бы, что компания перейдёт в руки её бывшего.
Я не идиот и водить себя за нос позволять им не собираюсь, поэтому смотрю на девицу, которая уже успела вернуться на своё место, затем на довольного Артура и стираю ухмылку с его лица.
— Весьма интересно, сколько ещё ты будешь должен мне, Артур, когда экспертиза подтвердит, что эти документы были подписаны задним числом…
Если бы Вольский не приходил ко мне и не выдвигал предложение выкупить «Атланту», я бы ещё не был в
