— А ночью превращается в летучую мышь и летает по нашей комнате, — добавила Дженни. — Я видела это собственными глазами.
— Если это так, то вам очень повезло, что она не превратила вас в жаб. А теперь идите в свою комнату и займитесь чтением. Мне нужно поговорить с вашим отцом.
— Хорошо, Китти. — Они схватились за руки и побежали вверх по лестнице.
— Милдред, капитан Фрейзер знает, что произошло?
— Старая склочница сказала, что пыталась поговорить с ним, но он даже не открыл дверь. Запустил чем-то в стену и велел ей убираться.
— Он уже выкидывал такие номера и раньше. Но теперь ему так просто не отделаться!
Китти поднялась по лестнице и постучала в дверь:
— Джаред, это Кэтлин Драммонд. Могу я войти?
— Убирайтесь!
— Джаред, мне нужно поговорить с вами. Откройте дверь. Замок щелкнул, но дверь не открылась. Выждав несколько секунд, Китти повернула дверную ручку.
Джаред стоял спиной к ней, глядя в окно. В затхлом воздухе висел густой запах виски.
— Ради Бога, откройте окно и впустите сюда свежий воздух.
— Это все, что вы собирались мне сказать? — Он обернулся, и Китти с изумлением уставилась на него. Волосы его были всклокочены, одежда выглядела так, словно он в ней спал. Глаза налились кровью, а лицо покрывала недельная щетина.
— Джаред, что с вами творится? У вас такой вид, словно вы беспробудно пьете. Вы что, хотите уморить себя?
— Едва ли, сударыня, хотя эта мысль и кажется мне заманчивой.
— Вы только посмотрите на себя, — произнесла она с отвращением. — Капитан Джаред Фрейзер; офицер и джентльмен!
— Отставной капитан, — поправил он, щелкнув каблуками и отвесив шутовской поклон.
— Ну и что? Это еще не конец света.
— Это конец моего мира! — огрызнулся Джаред.
— Ваш мир! Ваши проблемы! Ваши желания! Неужели вас больше ничто не волнует? Что бы вы там ни думали, капитан, земля не перестала вращаться, небеса не рухнули на землю, а солнце не перестало светить только потому, что вам пришлось уйти из армии.
— Я не рассчитывал на ваше понимание, сударыня, и не желаю слушать ваш бодренький вздор.
— Вы просто трус! Я начинаю верить, что вы и в самом деле не способны существовать вне армии. Выйдите в сад, вдохните благоухающий цветами воздух, приласкайте своих дочерей. Одного этого достаточно, чтобы стоило жить. Но не для Джареда Фрейзера, капитана армии Соединенных Штатов, потому что такая жизнь, видите ли, не вписывается в придуманную им схему. Неудивительно, что жена бросила вас. Ни одна женщина не смогла бы вынести такого самовлюбленного типа, как вы! — выкрикнула Китти.
Лицо его побелело от гнева, в глазах сверкала ярость, руки сжались в кулаки. Китти испугалась, что он ударит ее.
— Вы бессердечная ведьма, сударыня. Убирайтесь прочь с моих глаз!
— Может, я и бессердечна, потому что потеряла человека, которого любила. Когда это случилось, я оцепенела от горя и отчаяния. Но хуже всего было ощущение полной беспомощности, сознание, что ты не в силах вернуть его назад. Однако мне ни разу не пришло в голову, что жить дальше не стоит. Если бы у вас было сердце, способное любить кого-нибудь или что-нибудь, кроме собственной персоны и армии, вы бы поняли, что такое потерять кого любишь по сравнению с потерей того, что любишь.
— Не хотелось бы разочаровывать вас, сударыня, но я пока еще не готов оставить этот мир. Просто мне требуется время, чтобы приспособиться к переменам в своей жизни. Так что убирайтесь отсюда и позвольте мне двигаться к этой цели без дальнейших помех.
— Нравится вам это или нет, Джаред Фрейзер, но вам придется воспринимать этот мир таким, каков он есть. Может, вы и эгоист, погрязший в жалости к себе, но если я что-нибудь понимаю в людях, вы не трус. — Она направилась к двери, затем остановилась. — Кстати, эта ужасная миссис Уиппл оставила ваш дом, так что крепитесь, капитан: я вернулась.
Глава 10
— Ты насовсем вернулась? — поинтересовалась Бекки, как только Китти перешагнула порог их комнаты.
— Девочки, сядьте и выслушайте меня. Вы должны прекратить эти фокусы с выживанием гувернанток из дома. Хотите вы этого или нет, но вам необходима гувернантка, пока вы не станете достаточно взрослыми, чтобы заботиться о себе.
— Но, Китти, почему ты не можешь быть нашей гувернанткой до тех пор? — спросила Дженни.
— Потому что у меня есть собственная жизнь. Когда-нибудь мне захочется снова выйти замуж и иметь детей. А это невозможно, если я останусь здесь.
Лицо Бекки просветлело.
— Ты можешь выйти замуж на нашего папу! Тогда мы будем твоими детьми.
— А ты будешь нашей мамой, — радостно добавила Дженни.
— Сейчас же выкиньте из головы эту нелепую идею. Я никогда не выйду замуж за человека, которого не люблю, а мы с вашим отцом даже не нравимся друг другу, не говоря уже о любви.
— Может, ты постараешься его полюбить, Китти? — взмолилась Дженни. — Нас ты тоже не любила, а теперь любишь, правда?
Бекки энергично кивнула головой в знак согласия.
— И потом, мы-то любим тебя, даже если папа не любит.
— Отношения между женщинами и мужчинами гораздо сложнее, дорогие. Вы слишком малы, чтобы понять это. Кстати, поэтому у вас и возникают проблемы с гувернантками. Вместо того чтобы довериться взрослым, которые желают вам только добра, и считаться с чувствами других людей, вы думаете исключительно о собственных желаниях — совсем как ваш отец. Это очень эгоистичный подход.
— Но мы больше не будем так поступать, — сказала Дженни, — потому что не хотим вырасти уродинами с длинными, как у Пиноккио, носами. Мы же обещали тебе, что будем хорошими, помнишь?
— И мы были бы, Китти, если бы миссис Уиппл не оказалась такой злой.
— Возможно, но я не верю, что все предыдущие гувернантки были злыми; тем не менее вы выжили их, всех до одной. Если бы вы действительно любили меня, как утверждаете, то сдержали бы свое слово. — Она встала и улыбнулась девочкам. — А теперь давайте сходим за моей одеждой.
Джаред стоял у окна, когда Китти с близнецами вышли из дома. Он вдохнул свежий воздух, радуясь, что последовал ее совету и открыл окно.
Совету! Джаред фыркнул. Скорее, приказу. Кэтлин Драммонд полагает, что может командовать им, как генерал безусым лейтенантом.
Может, она и имеет подход к детям, но ни черта не смыслит в мужчинах. Подумать только, обвинить человека в беспробудном пьянстве, когда он всего лишь хотел побыть один и подумать о будущем! Неужели так трудно понять, что его лишили единственного занятия, которое он любил, и единственной жизни, что он знал. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью и начать новую жизнь. А разве она сама не занята тем же самым? Что хорошо для гусыни, сгодится и гусаку, не так ли? Чертова женщина! Кажется, он заразился ее пристрастием к поговоркам.
