- Может, и в лоб мне тогда врежете? - рассмеялся Михаил, припоминая предновогодний разговор.
- А и врежу, если пойму, что этим вас вовремя вразумить возможно! - в тон ему ответил отец Василий. - Но что мы все о грустном? Давайте спалим эту нечисть - и пойдем чай пить! Ведите в ложбинку, ребята!
- Чур я буду спички зажигать! - сразу закричал Ванька.
- Гм... - Михаил последний раз вернулся к теме расследования. - Вы ведь здешний народ хорошо знаете... Как по-вашему, что с ружьями могло случится?
- Есть у меня догадки, - сказал отец Василий. - Но мне самому их надо проверить, так что не будем покуда тень на плетень наводить. Одно скажу: есть у меня такое чувство, что все, что Бог сейчас ни делает - все к лучшему. Не исчезни эти ружья - не расхлебали бы вы с ними горя!
Как очень скоро выяснилось, отец Василий оказался удивительно прав.
ПИСЬМО ТРИНАДЦАТОЕ
ФЕЙЕРВЕРК
Мы замечательно сожгли мешок с тряпьем, устроив большой костер из веток. Сами понимаете, просто взять и спалить "пакость" было бы слишком быстро и скучно. Мы даже попрыгали через разгоревшийся костер, и Михаил тоже прыгал вместе с нами. Отец Василий на предложение Михаила попробовать свои силы, ответил, что всегда бы рад, да вот "в рясе разбегаться несподручно".
Нам, конечно, было бы интересно поподробней расспросить отца Василия о том, что он имел в виду, говоря о "лишней подозрительности", которая "унизительна для разума", и вообще о его жизни - по тому, что он успел поведать о своей "упертости", из-за которой он так и остался в наших краях, хотя мог получить назначение в Москву, вполне можно было догадаться, что ему хватило интересных приключений на его веку. Но мы понимали, что сейчас не время и не место пытать его об этом.
Мы проводили Михаила и отца Василия к их машинам, они уехали, а мы сами отправились кататься на снегокате, прихватив с собой Топу.
- Ну, и что вы обо всем этом думаете? - спросил Ванька.
- Я рада, что отец Василий так приложил полковника, - не без злорадства сказала Фантик. - Я ведь видела, что он подозревает папу. Тоже мне, "не повод, чтобы обращаться к министру"! - фыркнула она. - Как будто им неизвестно, что у нас иногда надо до министра дойти, чтобы решить самое простое дело. Папа часто из-за этого ругается... Кстати, папа сказал, что министр обещал ему помочь, когда вернется в Москву. Что министр очень подробно его расспрашивал и очень интересовался тем, как папе удалось наладить "такое сложное хозяйство".
- Хоть какой-то толк будет, - сказал я. - А то сплошные неприятности и подозрения. Отец Василий прав - так жить нельзя!
- Эх, знать бы, кто стащил ружья! - вздохнул Ванька.
Мы уже поднялись на верхушку холма и установили снегокат на старт. Я помедлил, прежде, чем сесть на него.
- Нам надо самим подумать, кто мог ехать к нам первого января - из таких людей, я имею в виду, которых Топа знает, но кто не постеснялся бы взломать багажник роскошной машины, в надежде на хорошую добычу - и удрать с этой добычей! Ответ должен быть совсем простой, совсем рядом. Первое, что приходит на ум - это наверняка был кто-то, с кем отец не дружит, но кто часто приезжает к нам по делам. Ведь отец не может дружить с человеком, способным на воровство, так? Он быстро раскусывает таких "махинаторов", как он их называет. И у нас есть ещё одна зацепка - в багаже наверняка были и другие ценные вещи, но ружья прельстили вора больше всего, именно за них он схватился в первую очередь. А вы видели, какой у министра кожаный чемодан? Чемодан, который сам по себе стоит о-го-го! Но чемодана вор не тронул, хотя продать такой чемодан за хорошую цену - раз плюнуть! Не говоря уж о том, что и на содержимом чемодана можно было хорошо поживиться! И что все это значит?
- Ну, что? - спросила Фантик.
- Что, скорей всего, мы имеем дело с заядлым охотником. С человеком, не очень чистым на руку, но для которого деньги и ценные вещи имеют меньшее значение, чем охотничьи принадлежности. Зачем такой человек мог к нам ехать?
- Чтобы предъявить отцу лицензию на право застрелить какого-нибудь зверя! - провозгласил Ванька. - Получить отцовскую подпись, что отец принял его лицензию, и узнать у отца, в какой части заповедника лучше охотиться.
- Но раз ему нужно предъявить отцу лицензию, он ведь все равно появится очень быстро, так? - спросил я.
- Верно! - воскликнул Ванька. - Первый охотник, приехавший с лицензией, и будет вор!
- Все это очень хорошо, - вмешалась Фантик, - но я одного не понимаю. Неужели кому-то могли дать лицензию на право охоты на те дни, когда в заповеднике находится министр - тем более, такой министр, которого надо особенно охранять?
- Министр ехал к нам в строгой тайне, поэтому они могли не знать, возразил я.
- Но разве министру не нужна лицензия? - возразил Ванька.
- Да, министр всегда оформляет лицензию, он очень заботится о том, чтобы все было по закону, - согласился я. - Но, во-первых, он эту лицензию выписывает, так сказать, сам себе, а во-вторых, она вполне может быть оформлена на одного из охранников или секретаря, для того же сохранения тайны приезда к нам.
- В общем, - подытожила Фантик, - если кто-то получил лицензию, а после этого не приехал охотиться - значит, он и есть преступник! А можно узнать, кто получал лицензию за последние дни?
- Элементарно! - сказал я. - Ведь все это регистрируется.
- Надо будет сказать об этом отцу! - заявил Ванька. - Ведь сами мы проверить не можем.
Я задумчиво покачал головой.
- Думаю, отцу это пришло на ум ещё раньше, чем нам. И Михаилу тоже. Согласись, что если даже мы подумали об охотнике с лицензией, то для профессионалов эта идея вообще должна лежать на поверхности. Не удивлюсь, если они уже проверили... и ничего не нашли. Хотя, я согласен, сказать надо.
- Погоди! - сказала Фантик. - Я вот чего не понимаю. Ты сказал, что министр, вроде того, подписывает лицензию сам себе. То есть, кто бы ни обратился за разрешением поохотиться в одном из охотничьих заповедников эта просьба в любом случае пройдет через руки министра. Так?
- Так. - согласился я, уже понимая, куда она клонит.
- И как ты думаешь, стал бы он подписывать разрешение на охоту в том заповеднике, где сам собирается поохотиться? Зачем ему присутствие лишних людей? Даже если бы министра не надо было особенно охранять, он бы все равно не захотел, чтобы у него под ногами путались другие охотники!
- А ведь верно! - сказал Ванька.
- Верно, - согласился я. - Но не надо забывать, что какие-то разрешения отец может выдавать самостоятельно. И, кроме того... Да, ведь многие покупают себе поездки в заповедник заранее, за два-три месяца. Человек мог приобрести лицензию и оплатить охотничий домик на три-четыре дня ещё в октябре, задолго до того, как министр принял решение уехать сюда, пока не минует опасность. А с октября он мог десять раз забыть, какие он там бумажки подписывал... Тем более, что подпись под такими разрешениями он ставит не глядя - ведь раз такое разрешение принесли ему на подпись, значит, все документы у этого человека проверены, и все с ним в порядке.
- И все равно, - сказала Фантик. - Вот сам посуди. Министру надо куда-то исчезнуть, и он решает пересидеть опасное время в одном из охотничьих заповедников. Почему он выбрал именно ваш? Это значит, что его охрана проверила все - в том числе, не приобретали ли путевки как раз на эти дни какие-нибудь посторонние люди. Если бы кому-то было выдано разрешение на охоту - министр поехал бы в другой заповедник, чтобы не пересекаться ни с кем незнакомым!
- Тоже верно! - сказал Ванька. Он вертел головой, смотря во все глаза на того из нас, кто в данный момент говорил, и каждый новый довод казался ему убедительней предыдущих.
- Пожалуй, ты права, - сказал я Фантику. - Но это не зачеркивает нашего главного вывода: что скорей всего вор ехал к отцу по делу. В ряде случаев отец может разрешать охоту и самостоятельно. А может, к отцу хотели обратиться из-за чего-нибудь другого.
- Например, за разрешением спилить на бревна несколько деревьев, если человеку надо избу поднимать или менять венец в срубе! - сказал Ванька.
- Зимой ведь избы не ремонтируют... - с сомнением сказала Фантик.
- Но зимой очень часто заготавливают бревна, чтобы к середине лета они поотлежались и пообсохли, - сказал я. - Такое вполне могло быть. Но... Мне трудно представить себе мужика, который первого января уже прекратил бы гулять и занялся делами. Заготовка бревен к летнему ремонту - дело не такой срочности, чтобы браться за него в первый день нового года. Да и отца постеснялись бы тревожить вы такой день, даже если бы у них руки зудели приступить к работе. И, кроме того, если б ехали за бревнами, то приехали бы на тракторе или на тяжелом грузовике, и следы от колес - или от гусениц - были бы очень броскими. Вора сразу бы выследили.
- Подожди!.. - сказал Ванька. - Вот именно, первого января!..
- Что ты имеешь в виду? - спросили мы с Фантиком.
- Ведь первое января - это тот день, когда многие привозят подарки. Ну, те, кто не успевал заехать перед новым годом. Положим, это какой-то деловой знакомый, который вез подарки.
