угодно. Но по собственному желанию он почти всегда находится на заводе и участвует на всех этапах создания наших «птичек». «Не руками, хоть глазами» — как он говорит.
Серхио потянул меня к рабочей и не внушающей доверия лестнице. Все площадки Верфи были пронизаны множеством лестниц для удобства работников в построении такого большого транспорта.
Пока мы спускались, Владелец предприятия, действительно, оправдал свое громкое заявление о том, что знал про свое производство дирижаблей все и даже больше.
Он поведал мне историю появления Причала и Верфи, про своего пра-пра-прадеда, который лихо перехитрил действующий в то время парламент и властным указом возвел две башни. С тех времен они претерпели некоторые изменения, но не слишком-то отличаются от начальных построек.
Причал возвели за государственный счет, как транспортный узел для столичного населения, а рядом с ним построили Верфь для того, чтобы удобно было ремонтировать дирижабли. Градоправитель и парламент сочли удобным то, что такие тяжеловесы сосредоточены в одном месте, да и решили, что безотчетные полеты над Гордоном для воспроизведения ремонта — лишние и неоплачиваемые. Тем более, при случае более сложных поломок, когда «птичка» не летела, отправить громадный транспорт на другой конец города было бы проблемным и невыгодным. Со временем место починки покорителей небес превратилось в дирижаблестроительный завод.
Так, городские власти своим решением и отдали на откуп почти целый район, оборудовали огромный транспортный узел, включающий в себя в том числе и вокзалы с междугородними путеводками.
Это место тут же обросло тежелогрузовым ремесленными лавками — дельцы сразу подсчитали свою выгоду в том, что разгружаться стоило где-то поблизости от станций. Район быстро превратился в промысловый, который сейчас назывался районом ремесленников.
Естественно, оба здания были построены задолго до рождения Серхио, и, если можно так выразиться, он «пришел ко всему готовому», как неизменно повторял ему отец. Постоянное недовольство и критика от собственного отца давали самому младшему в роду Кроуэллов мотивацию, стремление и желание доказать, что он достоин быть частью этой великой семьи.
Серхио жаждал знать больше, уметь многое и не потерять собственное достоинство в первую очередь перед самим собой; жаждал быть абсолютно уверенным в том, что он приложил все усилия и воспользовался всеми возможностями, чтобы занимать свой пост не только по праву рождения.
Какое-то время Серхио даже работал разнорабочим в команде строителей, но его принадлежность к водной стихии подходила не для всех видов работ. Однако мужчина не брезговал работать своими руками, когда в этом была нужда, поэтому он знал, как строится каждая модель дирижабля, как ей управлять, другое дело, что одному с этим никак не справиться, но знать — был обязан.
И Серхио, разумеется, знал и рассказал немного о строительстве самих покорителей небес — «птичек», как ему нравилось выражаться. Например, для удерживающего шара и направляющих-плавников дирижабля используется переработанный каучук. Перерабатывали его здесь же по секретным технологиям, на другом уровне Вефри. Молниуловители заказывали у городской службы, которая снабжает такими необходимыми устройствами каждый дом в городе на случай бурь. Бури случались не часто, но если и случались, то простым дождиком не обходилось, а снизить возможность возгорания после удара молнии — самый лучший способ обезопасить горожан заранее.
Каркас палубы создавали из легкого и гибкого сплава серебра и арилиния в специальном отдельном помещении. Именно этот союз металлов обладал необходимыми качествами — легкостью, прочностью и пластичностью — идеальное сочетание, чтобы быть надежной основой для будущего летательного аппарата. Палуба строилась из древесины, которую доставляли с далекого севера, потому что именно Ледяные Дубы, как их называли в народе, а на самом деле они являлись Короткоствольным Исирбским Вязом, могли спокойно переносить большие температурные скачки после особой обработки. Древесину обрабатывали с попеременным применением стихий огня и воды. Такую работу Серхио выполнял лучше других. Далее специалисты по дирижаблестроению создавали «птички» по чертежам, которые выполнял для них инженер.
Разумеется, ни один чертеж не попадал в руки к строителям без утверждения главного инженера. К нему-то меня и вел владелец огромного производства. Главного по чертежам, расчетам и разработкам дирижаблей звали Дилан Берг. Серхио сразу предупредил меня, чтобы я не удивлялась, как только его увижу. Объяснил он данную странность так: у Дилана были трудные времена до того, как Кроуэлл обнаружил в нем великолепный изобретательский и инженерный талант. Между слов Серхио упомянул, что в нынешнем обществе очень трудно быть не таким, как все, и с ним я была согласна. Мне было это известно не понаслышке.
Серхио постучал в дверь, перед которой мы остановились. Табличка гласила: «Главный инженер — Сэр Д. Берг»
К сожалению, мы прошли мимо множества дверей, на которые я не обратила внимание, увлеченная рассказом, но, надеюсь, предок основателя двух башен еще покажет мне все, что можно показать юному рыжему профессору.
После того как Серхио открыл дверь кабинета главного инженера, перед нами предстала светлая за счет яркого искусственного света комната. Ее основную часть занимали огромные кульманы с чертежами, на которых происходил первый этап дирижаблестроения — проектирование.
Посреди массивных мольбертов и кульманов для черчения находился мужчина, на вид он был старше меня лет на двадцать, с явными морщинами на лице, с посеребренными висками на когда-то соломенной шевелюре. Такой редкий цвет вызывал у Дам зависть, особенно у тех, которые предпочитали осиное увеличение губ или улиточное омоложение.
Но не пшеничная голова главного инженера первая бросалась в глаза, а то, что этот приятной наружности мужчина был в инвалидном кресле. Надо заметить, в очень любопытном экземпляре инвалидного кресла, вероятно, собственной разработки.
Я незамедлительно опустила глаза, чтобы перестать тщательно изучать и рассматривать нижнюю половину тела Дилана Берга.
— Доброе утро, Дилан! — радостно поприветствовал его Серхио.
Мой спутник подошел к обладателю блестящего таланта для рукопожатия.
— О! Серхио, приветствую тебя! — удивился Дилан, ответно пожимая руку своего начальника. — Не ожидал тебя увидеть в воскресенье, да еще и утром, тем более с такой потрясающе красивой женщиной, ум которой чуется за версту.
Сказав это, инженер подмигнул мне, а затем дернул за один из многочисленных рычагов на своем кресле и начал плавное, но быстрое движение в мою сторону.
Кресло выглядело необычно: металлические детали были выплавлены из того же сплава, что и каркас дирижабля — серебристого арилиния. Транспорт, передвигающий самого Дилана, обладал дополнительным оснащением — множеством рычагов, педалей, и даже кнопок, механизм действия которых пока был для меня загадкой. Еще у него была неординарная форма колес, по краю у них имелось явное уплотнение — шина колеса получалась крупнее основы из
