братом нас разделяют многие километры, мы действительно дорожили друг другом и любили. Нас, Брайнсов, осталось всего двое.
Отложив письмо в сторону, я окинула перевернутую вверх дном кухню и радостно приступила к уборке.
Я была воодушевлена, поэтому уборка заняла не так много времени, как я предполагала с самого начала. Но, к сожалению, время за делом имеет свойство проноситься мимо с неуловимой скоростью. Кухня теперь сверкала чистотой, сломанные вещи починены моей корявой, женской рукой, а за открытым окном стояла глубокая ночь — улицы Гордона были тихи и спокойны, лишь мой желудок бурно изъявлял свое нескромное пожелание и жалобы о моей забывчивости подкормить его вовремя.
Лазур спал крепким сном на выбранной им подушке, а не на моей кровати, рядом с ним лежал огрызок, который отдаленно напоминал коровий хвост.
Я, взяв пример с «золотоносного» животного, поспешила удовлетворить свои физиологические потребности — успокоила свой буйствующий живот и сытой отправилась спать, не забыв завести будильник, так как завтра была моя очередь кормить свой зверинец. Но больше всего в мою голову лезли мысли о том, что завтра Серхио напомнит о свой важной персоне, как и обещал. Что мне с этим делать? Как же мне с ним себя вести? Куда же меня заведет такое совсем не профессиональное воскресенье? Размышляя об этом я провалилась в пучину крепкого сна.
Я внезапно открыла глаза от отвратительнейшего писка своего будильника, со стоном обреченности я прекратила эту зловещую пытку над собственными ушами мстительным стуком по механизму.
После того как я водрузила свои черепашьи очки на свой нос, мир обрел четкость, а я обнаружила Драконовидную Ящерицу по соседству, на своей кровати. Лазур бессовестно спал на спине, раскинув лапы во все стороны. Глядя на это несуразное животное, помимо зависти, что я испытывала, я засомневалась в уже доказанной теории, а именно в причастности этих Ящериц к таким мудрейшим и могучим драконам. В данный момент Лазур больше напоминал наглого кошака или пса, в крайнем случае, очень большего хомяка, но уж точно не дракона, покорившего небеса и тайны мира, как гласили легенды и детские сказки, оправдывая исчезновение этого вида.
Не став будить бедное животное — ведь ему и так в жизни досталось и без моего «гения» — я прошлепала босыми ногами в вымытую мною кухню отведать кофе по новому рецепту от немого продавца из Песочной Долины. Я добавила в кофе пряность, подаренную им, и сразу в моей маленькой кухоньке началось обонятельное представление — аромат, наполнивший комнату, был настолько превосходным и чувственным, что невозможно было не наслаждаться этим мгновением. Про себя я сто раз, не меньше, поблагодарила загадочного мужчину. С чувством и ощущением прекрасного вкуса на языке я упивалась восторгом и необычным, новым, совершенно очаровательным для себя напитком. После такого волшебного начала воскресного дня я с радостью отправилась в магАкадемию… Куда же еще?
Лазур категорически отказался сопровождать меня до академических стен. На мое предложение пройтись вместе со мной он лишь взглянул на меня с возмущением и вальяжно сменил позу, не став дожидаться таких лазурно-чешуйчатых подвигов, как вылезание из моей собственной мягкой и любимой кровати. Так, я покинула общество наглых питомцев.
Я снова оказалась на утренней столичной тихой улице одна. Погода в очередной раз обещала быть жаркой, судя по чистейшему голубому небу и уже припекающему солнышку. Так как моим ногам изрядно досталось на последних прогулках, сегодня на них красовались вчерашние поношенные сандалии, а тело было заботливо укутано легкими и дышащими тканями оливковых широких брюк и, в тон им же, свободной рубашки — это одежды, скрывающие мою нежную кожу от палящих лучей. Да… рыжими быть не просто.
Я не успела дойти до магАкадемии буквально несколько шагов, как возле меня возник воздушный экипаж, за рулем которого был мужчина с одноименной стихией (по-другому быть и не могло). Благодаря умельцам с таким отпечатком богатые люди могли передвигаться «с ветерком», не утруждая себя ожиданием путеводок или напряжением своих ног.
По механизму воздушный экипаж — это прототип ветряной мельницы на колесах, которой управлял специально обученный управляющий с определенным владением стихией воздуха, а вот общественному транспорту — путеводке — для управления требовался человек с отпечатком земли. Строго по специальным выложенным и выровненным плитам — каменным путям — по расписанию и заданным маршрутам перемещались общественные путеводки. В них не было предусмотрено сидячих мест, как в воздушных экипажах или путеводках, или даже в дирижаблях. Пассажир весь путь держался за специальные поручни внутри довольно вместительной путеводки. Ее ход был не столь быстр, как у экипажа, но зато на ней можно было достичь цели гораздо быстрее, чем пешим средством. Управляющие с сильной земляной стихией как бы заставляли скользить общественный транспорт по каменным путям. Благодаря путеводкам из крупных городов совсем пропали вьючные животные, а в частной эксплуатации остались лишь велосипеды.
И сейчас легкая сверхтонкая, но прочная металлическая дверца воздушного экипажа открылась и, конечно же, никто иной, как Серхио Кроуэлл, выглянул из новомодного устройства.
Поправив свои очки, я первой поприветствовала представителя элиты высшего общества:
— Доброе утро, сэр Кроуэлл!
Я застыла в ожидании объяснений, а именно, почему в такую рань выходного дня я смела лицезреть этого безусловно очень занятого и делового человека. По моему мнению, для встреч было еще слишком рано.
— Доброе утро, Лия. Ты опять за старое? Серхио, меня зовут Серхио! Без всяких «сэров», запомни… — возмущенно заявил мне брюнет, весь с иголочки одетый в светлую кремовую рубашку и стального цвета брюки, такого же цвета костюмную безрукавку. Идеально ухоженные волосы (на зависть всей женской половине всего Гордона) как всегда завязаны в низкий хвост, и только единственная прядка маячила перед его лицом.
— Хорошо. Доброе утро, Серхио, — протянула я его имя противным-препротивным голосом и сама после этого рассмеялась. Нечего придираться ко мне утром в воскресенье, но все-таки наблюдать его сейчас было удивительно и даже несколько приятно.
— Что ты здесь делаешь? — закономерно спросила я у задорно и заразно улыбающегося дирижаблестроительного монополиста, а то время не ждет, и животных пора кормить.
— Ты обещала подумать и дать свое согласие на совместное проведение воскресенья, — объявил он, сменив свою улыбку на несколько обиженное выражение лица.
— Я согласна, — ответила я.
Про себя я подумала, что статью про использования осиного жала удастся занести в редакцию «Проверенного Сплетника» только в понедельник. По воскресеньям они, увы, не работают.
— Да, я свободна, за исключением времени кормления. Моя очередь сегодня, — добавила я ошарашенному моим быстрым положительным ответом
