как его жена, верил, что с ними придет им благодать и спасение. Кто-то по большому секрету сообщал всем желающим, что сам лично видел, как леди во всех нажьих девок демонов подселили. Что ритуал они проводили на заднем дворе и там под звездами глубокой ночью нагишом плясали, ну ясно, — ведьмы! Почему никто больше не видел? Так темно же было! Как сам углядел? Так звезды ж светили! Нет, не вру, иначе ухо порву! У девок на руках знак стоит демонский, сам проверь! Иратус проверил. Действительно, стоял знак алый, демонский, но не резанный, как рвачи ставят, а будто нарисованный. Иратус его и так, и сяк потер, но чудной знак не исчезал, только глаз на нем все недовольней становился.
Но мажордом все-равно сомневался, что пришлые — ведьмы, ведь леди Татиана самолично его племяннице непутевой руку шила да вязала, да зелий волшебных не пожалела. Ему жена все рассказала, что было, а племяшка подтвердила. Она хоть и дура, а вон в чистые слуги с кухни все же выбилась, да еще и к леди в личные прислужницы попала. Он и сам хотел этому поспособствовать, да наги уж очень строги в отношении слуг, поблажек никому не делают. А чуть что… Так, об этом лучше не думать.
Но сомневался Иратус недолго. До тех пор, пока не увидел, во что леди с помощью лоскутков зачарованных правителя и советника его превратили. Так что ведьмы, точно ведьмы. Надо от них подальше держаться!
Сам правитель после ухода слуги развернулся к советнику и расплылся в усмешке. Но тут же посмурнел и уставился на себя в зеркало. Вид у него был удручающий. Холеное породистое лицо с аккуратно подстриженной бородой сейчас было красным и опухшим, черные, как ночь и острые, как меч, глаза превратились в щелочки и сверкали злобой из-под кустистых бровей. Дышал он с трудом и, не в силах унять зуд, нервно чесал лицо и шею, оставляя неровные кровоточащие царапины. Одно только радовало правителя — его друг и советник выглядел еще хуже, он судорожно хватал воздух ртом, потому что нос его распух, и пытался разодрать воротничок камзола, уверенный, что тот его душит. А самое обидное, что трансформации, ни полная, ни частичная, не помогали.
— Надо идти, — просипел Альвисс, — мне кажется, что я задыхаюсь. Вроде бы специально нас не травили, предлагаю рискнуть и довериться леди.
— Идем, — согласился с ним Темнейший пиринс.
И высокопоставленные наги, прячась за занавесками, отправились в спальню леди Наины. По дороге каждый из них так и этак прокручивал в голове события, ища подвох, но не находил его.
Вчера вечером они заметили, что леди Наина очень дорожит своими странно пахнущими тряпочками. Не случайно же именно их она забрала первыми. Всякому ясно, что в них какая-то ценность. Даже шкатулка с опасными зельями оказалась не так дорога ей, как упаковка этих штук. В общем, они решили их выкрасть. На дело пошли сами лично, прислужникам доверять такое деликатное поручение не стали. Отослали наблюдателя и втихаря ввалились в спальню. Чего им только стоило незаметно вытащить из-под подушки леди свой трофей! Но они справились. Советник, правда, думал, что леди точно проснется, потому что Паулис пытался не столько под подушкой рыться, сколько в других местах пошарить, но друг был на страже, поэтому заветный конвертик с лоскутками они благополучно достали. Пару штук они сразу отдали рвачам на опыты, а остальное принялись с утра рассматривать и изучать сами. У тряпочек оказалось непонятное плетение, точнее вообще никакого не оказалось, они легко рвались и действительно неплохо оттирали грязь, но быстро высыхали. В общем, они экспериментировали до тех пор, пока не вспомнили про “уснуть и не проснуться”. Поэтому после обеда наги начали тренироваться на кроликах. Лакеи морщили носы от запаха, но не засыпали. Позывов в туалет тоже не было, как и других обещанных симптомов.
Рвачи, отчет которых наги с нетерпением ждали, тоже ничего определенного сказать не смогли, кроме того, что если бы у них было больше времени и новое оборудование, и больше подопытных, и артефакты-накопители… Короче они перечисляли то, что им нужно, пока наги не покинули их пристанище, пообещав на прощание, что если они хотя бы не узнают, как лоскутки получились без ниток, то все рвачи полным составом пойдут на корм русалкам. Те, вдохновленные перспективой близкого знакомства, обещали воссоздать технологию в кратчайшие сроки и заперлись у себя в бункере, попутно вспоминая какого-то “эволюционера”, которого срочно надо выкрасть назад.
Наги в дела рвачей предпочитали не вмешиваться, потому как те были слегка не в себе. Так, после одного конфликта с этой странной расой, помешанной на исследованиях и изобретениях, часть замка нагов внезапно ушла под землю. Наги честно пытались восстановить строение, но стены упорно раз за разом уходили в землю. В итоге участок оградили стеной и сделали там выгульный дворик. Больше наги к рвачами, жившими по соседству, не лезли, обеспечивали их всем необходимым для их исследований, а те бесперебойно снабжали их разными артефактами и приспособлениями для комфортной жизни. Вот только решить задачу, как им пройти через щит, не могли ни те, ни другие.
В общем, после неудачи с рвачами, Альвисс и Паулис решили поставить опыт на себе. Они понадеялись на оборот, точнее, на то, что при нем тело всегда восстанавливается, и рассчитывали, что последствий можно будет избежать.
Сначала пиринс накрыл лоскутом нос советника и все спрашивал, что он чувствует. Тот ответил, что щекотно и больше ничего. Пиринс не поверил, потому что запах должен ощущаться, и принялся старательно нюхать сам. Но то ли обоняние подводило могучего змея, то ли тряпочки выдохлись, но пришлось елозить лоскутками по лицу, запихивать их в ноздри себе и советнику до тех пор, пока ощущения не сменились с “щекотно” на “жжет, Бездна тебя раздери!”. Тогда только они остановились в изысканиях и отправили верного мажордома выяснить, была ли это спланированная диверсия или досадная случайность. Советник был уверен, что последнее, потому что “ну, леди же, хоть кое в чем и разбираются, но на такое-то мозгов точно не хватит!” Пиринс в итоге согласился, и они пошли выяснять, как убрать последствия, которые оценивали как нечто среднее между “затяжным поносом” и “уснуть и не проснуться”. От дальнейшего исследования иномирных новинок пока решено было воздержаться.
Глава 14. Наина. Летопись Хранителя
Наина грустно ковырялась в тарелке двузубой вилкой. Таня звала ее поужинать с ней, но Наине хотелось остаться одной. До недавнего времени самой большой несправедливостью в мире она считала то,
