Неужели его молчаливость так беспокоила Джози?
— С тобой я разговариваю гораздо больше, чем с кем бы то ни было.
— Полагаю, так и есть. Папа тоже немногословен.
Почему-то сравнение с Тайлером задело Даниэля.
— Я не твой отец.
Зеленые глаза потемнели от возбуждения.
— Нет, не он, чему я очень рада.
Наверняка, не так, как этому радовался Даниэль. Он больше ни минуты не мог находиться вдали от Джози, должен был прикоснуться к ней. Мужчина двинулся вперед очень медленно, чтобы не испугать ее или не заставить еще больше нервничать. Некоторые из прежних подружек говорили, что его поведение в спальне их сильно пугало. Он был слишком угрюм и молчалив. Слишком неистов. Пожалуй, Даниэль был согласен с тем, что, предпочитал пустой болтовне молчание, и мог большую часть свидания не проронить ни слова, но сильно сомневался, что в сексе был неистовее других мужчин.
Нитро подался вперед и мягко приобнял Джози за плечи. От этого прикосновения у нее ненадолго перехватило дыхание, и мужчине это понравилось. Девушка в его руках выглядела такой хрупкой, маленькой и очень женственной. Его женщиной.
Ласково проведя пальцами вдоль ее рук, он притянул Джози ближе, чтобы в полной мере ощутить податливое женское тело.
— Ты все еще нервничаешь? — Даниэль должен был спросить, несмотря на желание держать рот на замке. Он не представлял, как поступит, если услышит утвердительный ответ.
— Нет, — спокойно сказала Джози и, слегка откинув голову, встретилась с ним одним из тех загадочных взглядов, что заставляли ощущать внутреннюю неуверенность. — Ты приложил столько усилий, чтобы эта ночь стала особенной.
— Потому что она и есть особенная.
— Я знаю. Ты тоже особенный.
— Я просто мужчина, который безумно нуждается в тебе.
— Ты распорядился наполнить спальню цветами. Это много значит для меня… даже слишком много.
— Розы помогли тебе преодолеть смущение?
— Можно сказать и так.
Он мало что понял, но все равно обрадовался.
— Я очень хочу поцеловать тебя. Ты позволишь?
— Да. Прошу тебя.
Обхватив руками тонкую талию, он склонял голову до тех пор, пока до ее губ не остался лишь один короткий вздох.
— Джозетта, сегодня ночью я хочу доставить тебе удовольствие.
— А я доставляю тебе удовольствие? — тихо спросила она, но теперь в ее голосе вместо нервных ноток слышалось чистое искушение.
— О, да.
Джози приподняла голову, и их уста соприкоснулись, после чего маленький язычок прошелся по сомкнутым губам Даниэля. Он позволил этому бесстрашному исследователю проскользнуть внутрь, упиваясь неопытной атакой. Она почистила зубы. Даниэль почувствовал вкус мяты, но как только их языки сплелись, ее собственная сладость сразу же затмила этот привкус.
Внезапно он прервал поцелуй:
— Шампанское.
Джози посмотрела на него затуманенными зелеными глазами:
— Что?
— Я заказал для нас шампанское, — сказал Даниэль. Ведерко со льдом стояло в гостиной рядом со старинным диванчиком.
— Я бы предпочла попробовать на вкус тебя.
И тотчас все его благие намерения развеялись как дым. Даниэль припал к ее губам, штурмуя их с грацией наступающей армии.
Но Джози, казалось, не возражала, тая от пылких ласк. На сей раз, ее руки двигались по мужской груди, словно пустившись в осознанное тактильное исследование, которое могло привести его к финишу прежде, чем он успеет добраться до стартовых ворот.
Даниэль не пытался остановить Джози. Ему было слишком хорошо. Долгое время он мог лишь мечтать, что ощутит эти маленькие ручки на своем теле. Но тогда действительность и сладострастные фантазии разделяли чуть ли не световые годы.
А сейчас Джози явно вознамерилась содрать с него рубашку, причем в данном деле скорость она явно предпочитала изяществу, отчего пуговицы с треском отлетали прочь. Но никто из них этого не заметил, потому что руки Даниэля тоже стали свободно блуждать по телу Джози. Шелк изысканной сорочки был столь же гладким и нежным, как девичья кожа, и мужчина медленно очерчивал пальцем каждый изгиб прекрасного тела, каждую впадинку, изучая их, словно слепец. Соски отвердели и явственно проступали под тонкой тканью, и стоило Даниэлю сжать один из них пальцами, как девушка возбужденно застонала и окончательно порвала на нем рубашку.
И вот, наконец, кончики тонких пальцев коснулись обнаженной кожи — и они оба вздрогнули. Обхватив Джози за ягодицы, Даниэль притянул ее к себе как можно ближе, однако, невесомое одеяние мешало подобраться к заветной цели. Совершив стратегическое отступление, ради окончательной победы, мужчина прервал поцелуй и приподнял девушку так, чтобы ее грудь оказалась на одном уровне с его жадным ртом.
Обхватив губами одну из дерзких вершинок, Даниэль стал дразнить ее кончиком неутомимого языка. Джози пришла в неистовство: непроизвольно вздрагивала и содрогалась в его руках, пыталась обвить Даниэля ногами и издавала низкие утробные звуки. Затем мужчина уделил внимание второму соску, не в силах отказать себе в удовольствии завладеть и поставить свою печать на каждой частичке ее тела. На сей раз, когда губы сомкнулись на отвердевшем бутоне, девушка пронзительно закричала. Его имя.
Ощущение абсолютного восторга охватило Даниэля.
Когда он чуть-чуть отстранился, Джози протестующе захныкала:
— Не останавливайся, Даниэль. Умоляю тебя.
— Ни за что, — хрипло пробормотал он. Но ему просто необходимо было видеть ее всю.
От страстных ласк у нее на груди теперь виднелись два больших влажных пятна, и шелк здесь стал совсем прозрачным, натянувшись на заострившихся сосках. Сквозь прозрачную ткань, облепившую возбужденную плоть, ему были видны даже мурашки, выступившие на нежной коже от испытанного ею наслаждения.
— Ты такая красивая, — произнес он гортанным голосом.
— Я хочу тебя, Даниэль. Сейчас.
И снова мужчина жадно припал к девичьим губам, не в силах противиться желанию еще раз испытать этот восторг. Джози будто только того и ждала и, перехватив инициативу, накинулась на него с голодной жадностью: то посасывала его язык, то отступала, затем снова пленяла и снова отступала, и снова, и снова…
Даниэль почувствовал, как джинсы увлажнились от выступившей на члене смазки, и отчаянно захотел избавиться от них. Прочно удерживая в руках круглую маленькую попку, он быстро прошел в спальню и решительно направился к кровати. В голове лихорадочно билась единственная мысль: поскорее избавиться от одежды.
Сильным рывком сорвав с кровати покрывало вместе с одеялом, он сбросил их на пол. Затем бережно опустил свою ношу в середину белоснежного ложа, не прерывая поцелуя ни на мгновение.
