Читаем без скачивания Уроки Красного Октября - Игорь Фроянов

Посредством такой «инфильтрации» спецслужбами Запада была выращена целая популяция так называемых «агентов влияния», взращена податливая на пропаганду Запада «интеллигентская» среда[367]. В результате во второй половине 80-х годов «правящая элита партии и государства сменила курс, сделав «партийным курсом» антикоммунизм и использовав традиционные методы и ресурсы партии (типичный представитель этого явления М. С.  Горбачев, но наиболее яркий, откровенный – А. Яковлев, а также выращенные ЦК КПСС Е. Гайдар, Г. Явлинский, А. Чубайс и прочие «демократы»)»[368]. А. И. Подберезкин, слова которого мы только что процитировали, пишет: «Никто не знает до конца, где, когда и кем в партийной элите было принято решение о смене курса, но, что такие решения были приняты уже не в узком кружке, а в достаточно широком коллективе, просматривается точно: процесс эволюции, радикализации этих решений на полуофициальном уровне, очевидно, начался не позже 1986 г.»[369].

Измена партийной элиты делу, которому она была призвана служить, открыла возможность выхода на политическую сцену «демократам», которые получили власть как дар из рук все той же элиты.

Развитие событий шло, как правильно считает Г. А. Зюганов, по сценарию, разработанному мировой закулисой и под управлением опытных дирижеров[370]. Эти силы в своей разрушительной деятельности не встретили должного сопротивления. Осведомленный об этом В. А. Крючков пишет: «Для меня, как председателя Комитета госбезопасности, для сотрудников Комитета, располагавших широкой информацией по линии разведки и контрразведки, было совершенно очевидно, что подрывная деятельность против Советского Союза ведется в условиях полной парализации потенциальных возможностей государства защитить себя. В реализации разрушительных планов в Советском Союзе, других социалистических странах, несмотря на различие условий, особенностей той или иной страны, идейных подходов и деятельности основных политических сил просматривается один сценарий, одна идеология и методология»[371].

Сейчас, по истечении времени и событий, мы можем с определенной уверенностью сказать, какую общую задачу, или сверхзадачу, решали западные сценаристы и их пособники внутри страны. Они боролись не столько против коммунистического строя и КПСС, сколько против России и русского народа. Об этом с полной очевидностью говорит последовательность их акций.

Все началось с благого, казалось бы, желания усилить властные полномочия Советов, бывшие до того тенью КПСС.  Инициатором этого был М. С.  Горбачев[372]. По мнению Н. И. Рыжкова, «Горбачев, освобождая партию от не свойственных ей функций, явно думал не столько о нормализации соотношения между ветвями власти и, следовательно, об эффективности управления государством, сколько о том, чтобы просто перенести свое кресло со Старой площади в Кремль, сохраняя за собой фактически все прежние полномочия и меняя лишь вывески, но не суть дела. Вот это и было главной целью реанимации ленинского лозунга 70-летней давности: была вся власть в ЦК – будет в Совете, в Верховном Совете!»[373]

Думается, тут была не простая смена вывесок, а рассчитанный удар по КПСС и подача знака «демократической» оппозиции, в каком направлении действовать. Не случайно лозунг «Вся власть Советам» был подхвачен оппозиционными силами и повернут против КПСС[374]. Это и понятно, ибо в создавшихся тогда условиях лишить партию власти – значило уничтожить ее. И она была уничтожена. А «демократы» взяли власть. Но стоило им пробиться к «рычагам управления страной, на повестку дня был поставлен новый, противоположный предыдущему, лозунг: «Долой власть Советов!»[375] В стране «развернулась обвальная критика Советов как формы государства, формы народовластия»[376]. 4 октября 1993 г. прямой наводкой из танков был расстрелян Верховный Совет Российской Федерации, а в его лице – остальные Советы России. Никто не услышал взволнованный голос великого И. Смоктуновского: «Не надо крови ни тех, ни других. Мы так настрадались во время Великой Отечественной войны. Мы так настрадались за эти 70 лет, что мы уже созрели до мирной жизни. Шанс договориться обязательно должен быть. Мы – православные, мы христиане по сути своей. Церковь предлагает посредничество. Это надо использовать. Мы получили прекрасную возможность, можем быть свободными. Почему же мы так неразумно используем эту свободу, эту возможность?! Неужели мы только на словах великая нация?! Ужасно! Чудовищно! Только мир! Пусть будет мир, мир и мир! Другого слова я не знаю!»[377] Страстный призыв И. Смоктуновского ушел в пустоту. Президент Б. Н. Ельцин спокойно повествует: «Ну, а как брали здание парламента, все знают. Вряд ли к этому можно что-то добавить. Программа CNN вела репортаж о штурме Белого дома на весь мир, и повторять то, что отлично помнят, видели своими глазами, не имеет смысла. Были танки, были выстрелы, были автоматные очереди, зеваки, пришедшие смотреть на спектакль, в котором убивают не понарошку. Были убитые, много убитых»[378].

В момент ликвидации Советов можно было еще тешиться иллюзией, что, кончая с КПСС и Советами, кончают с наследием большевистской революции. Но события последних лет обнаруживают существование еще более далеко идущего плана. Это видно из того натиска, которому сейчас подвергаются русское православие и церковь. По убеждению митрополита Иоанна, православную веру пытаются ныне «уничтожить хитростью, подлостью и лестью. И в этом новом дьявольском порыве соединились «соловьи перестройки» и «глашатаи гласности», тиражирующие со страниц газет и экранов телевизоров гнуснейшие пороки; «учителя», «чудотворцы» и «пророки» бесчисленных ересей и сект, заполонивших всю страну, представители неправославных конфессий, пытающиеся использовать нынешнее положение в своих корыстных целях…»[379] На нас налетели, как саранча, «разномастные проповедники, пророки, вероучители, «контактеры», экстрасенсы, парапсихологи и прочая публика того же сорта. В стране богатейшей христианской культуры, где весть о Христе прозвучала более тысячи лет назад, они бубнят что-то о «просвещении» и «миссионерстве», как будто попали к первобытным дикарям»[380].

Угадать причину такого нашествия не составляет большого труда. Дело в том, что «Церковь сегодня осталась последним оплотом истинной, неискаженной духовности, последним бастионом нравственного здоровья народа, последним выразителем русского самосознания, не изуродованного идолопоклонничеством перед фальшивыми «общечеловеческими» ценностями». Православная церковь – последняя скрепа, соединяющая русский народ в единое целое. Вот почему Вера и Церковь подвергаются столь мощному сатанинскому натиску. А что же государственная власть? Вместо того, чтобы помочь Церкви и защитить ее, она подыгрывает недругам православия.

Характерным примером здесь может служить прохождение Закона «О свободе совести и религиозных объединениях», принятого Государственной думой и одобренного Советом Федерации. 22 июля 1997 г. Президент Российской Федерации Б. Н. Ельцин отклонил этот Закон, уступив просьбам президента США Б. Клинтона, папы Иоанна Павла II, а также группы американских сенаторов и конгрессменов.

Б. Клинтон, обращаясь к Б. Н. Ельцину, писал: «Одним из выдающихся достижений за время правления твоей администрации является возрождение религии в России. Как мною уже упоминалось во время наших бесед в Денвере, я озабочен по поводу законопроекта, недавно принятого в июне Думой, а за время, прошедшее после нашей последней встречи, и Советом Федерации, в соответствии с которым свобода вероисповедания будет ограничиваться для относительно новых религий и конфессий путем введения обременительных требований, касающихся регистрации. Благодаря тебе подобная инициатива не стала законом в 1993 году. Я вспоминаю, как ты смело выступил за свободу совести, несмотря на давление поступить иначе. Я уверен, что ты поступишь в защиту религиозных свобод также и сейчас»[381].

В своем послании Б. Н. Ельцину папа очень сожалеет по поводу того, что в тексте Закона «О свободе совести и религиозных объединениях» «нет никакого упоминания о «традиционных религиях», среди которых всегда фигурировал католицизм, и что католическая церковь ни разу не названа»[382]. Глава католической церкви выдает желаемое за действительное. Традиционным было не столько католичество в России, сколько упорное стремление «святого престола» распространить «папежскую», как говорили наши предки, веру в русском обществе. Но тщетно. Русские люди издревле отвергали ее[383]. Не изменило ситуации и стремительное расширение внешнеполитических и культурных контактов России и Западной Европы, наблюдаемое в середине и во второй половине XVI века. Иван Грозный порой сравнительно терпимо относился к протестантам, но к «римской вере» был всегда непримирим. С.  Ф. Платонов так объяснял эту терпимость: «В отношении протестантских учений, для царя новых, возникших только в его эпоху, направленных против католичества (как и само православие было направлено против католичества), – Грозным могло руководить любопытство и желание узнать новое движение»[384]. Однако не следует преувеличивать эту терпимость, ибо царь Иван, по сравнению, скажем, с Петром I, был принципиальным противником не только католичества, но и протестантизма. Резкие выпады против протестантизма мы находим в посланиях Грозного иностранным государям. В 1560 г. в грамоте императору Фердинанду I, отвечая на его просьбу прекратить войну с Ливонией, Иван IV писал, что ливонцы «нарушили наказ господень» и «приняли учение Лютерово». В 1573 г. в «Послании» к шведскому королю Иоганну III Иван IV упрекал короля в том, что он «безбожен», а в его государстве «образы побили и быти священнику, яко людем»[385]. Не случайно война Руси против Ливонии и Литвы «объявлялась войной за православную веру против «люторской ереси»[386]. Не случайно и то, что «в 60–80-е гг. XVI в. складывается целый корпус полемических антилатинских и антипротестантских сочинений, к созданию которых Иван Грозный имел самое непосредственное отношение»[387].