Все чаще аргентинские кадеты проходят маршем по улицам Буэнос-Айреса. Перон с тревогой следит за тем, как союзники приближаются к Берлину, а день, когда он сможет выйти из тени в качестве верховного главнокомандующего и гауляйтера Аргентины, неотвратимо отдаляется. Однако сам он в это время быстро поднимается по зримым ступенькам власти.
С 4 мая 1944 года Перон постоянный министр обороны, а с 7 июля — вице-президент Аргентины. Кроме того, он сохраняет за собой пост министра труда и благосостояния. Перон понимает, что секретное положение более не служит повышению его авторитета. Он выходит из тени, сметая все на своем пути. Ненасытная потребность утолить жажду власти нарастает с каждым днем, а надежды заговорщиков становятся все безумнее. Хозяин больше не дает о себе знать, хозяин исчезает, теряя богатства и приспешников. Верным слугам больше не приходится ждать указаний, и они устраиваются, кто как может. Так поступают Перон, Фаррель и их соратники по ГОУ.
В то же время их взоры еще обращены к секретной базе ракет Фау-2. Именно в Пенемюнде втайне бьется сердце реванша. Именно к Пенемюнде обращены затуманенные великой мечтой взоры аргентинских генералов и полковников. Большая ракета уже взорвалась в балтийском небе 3 октября 1942 года, оставив позади нечто вроде замерзшей молнии. Шведы заинтересовались этим явлением. Не было ни малейшего сомнения, что эта молния свидетельствовала о грядущем научном апокалипсисе.
6 июня 1944 года произошла высадка войск союзников в Европу, и всего лишь шесть дней спустя первые ракеты полетели к Лондону.
Эвита ждет с таким же огромным беспокойством, как и члены ГОУ. Они не должны упустить свой шанс. А она не должна упустить будущего главу Аргентины и всей Южной Америки. Эвита не хочет потерпеть неудачу в путешествии в страну власти, как это произошло в Голливуде.
Несмотря на то, что Германия терпит поражения на всех фронтах, президент Фаррель и Перон за его спиной устанавливают нацистский порядок в Буэнос-Айресе. Замороченные ложными идеями, они решают перевернуть действительность и ведут себя так, будто Гитлер победил, а чтобы обрести твердую почву под ногами, обращаются к Конфедерации профсоюзов.
12
За головокружительным номером Эвы на Радио-Бельграно следят не живописные индейцы и не «понгос», жующие коку. Ее аудиторию составляют белые представители аргентинского плебса, которые отличаются от большинства нищих пролетариев Латинской Америки. Они не вьючные животные на земле хозяина, но все же сохраняют образ мыслей рабов, наемной рабочей силы. Небоскребы, кабаре, шикарные городские машины — их вожделенный рай, от которого, как заявляют напрямик власти, их следует держать подальше с помощью армии. Однако Хуан Перон и дикторша высказывают вдруг претензии. По их словам, у рабочих несправедливо отбирают этот рай. Быть может, рабочий захотел бы пользоваться таким же почетом, как инженер или кюре? Они уже на полпути к свободе и обретают ее самостоятельно в мечте, в танце, в песне. Нельзя предложить им избавления более решительного, чем то, что обещает Эвита. Не выборов и законов желает этот народ, а чудес…
Эва Дуарте и Хуан Перон живут лишь встречами с руководителями профсоюзов. Аргентинская Конфедерация труда разделялась на две ветви: одна интеллектуального направления, другая — коммунистического толка. Конфедерация номер один, оказавшаяся под покровительством Перона, вскоре подчинила себе как новые, так и старые профсоюзы: Союз железнодорожников «Унион Ферровия» и профсоюз машинистов «фратернидад».
Перон оставил свою естественную среду — армию. Анхель Борленги, руководитель профсоюза работников торговли, и Сиприано Рейес, лидер рабочих мясоперерабатывающих заводов, больше не расставались с парочкой Дуарте-Перон. Происходил непрерывный круговорот: от социального часа к товарищу полковнику, от товарища полковника — к социальному часу.
Перон предложил правительственные посты рабочим лидерам. Для начала они отклонили эти подарки. Ничего необычного лидеры и их пролетарские армии не требовали: постоянный министр труда, система социального страхования в масштабах всей нации, страхование от несчастных случаев на производстве, пенсии для стариков, ликвидация трущоб. Перон обещал им все это в ближайшее время, а также предложил то, чего они не просили. Воинские почести… Распахнутые двери оперы один вечер в неделю…
Хуан Перон путал нужды рабочего класса с желаниями провинциалочки, отягощенной прошлым, проведенным в услужении у матери. Прожектора славы слепили глаза Эвы Дуарте. Хуан Перон стал вице-президентом, и она уже видела себя второй дамой страны. Тогда-то она и коснулась сути, заговорив о женитьбе. Перон попытался приостановить Эвиту, стараясь не потерять ее. Он выкрутился, таинственно заговорив о тактике. Жениться сейчас, будучи вице-президентом? Нет, говорил он, надо подождать, пока он не станет президентом. Поторопиться со свадьбой — значит подвергнуть риску шанс получить президентский пост. Эвита сразу же склонилась перед этим аргументом. Речь шла лишь о том, чтобы немного подождать.
Чтобы облегчить ожидание, Перон преподнес Эвите без всяких просьб с ее стороны ослепительную мечту, заставившую ее юной девушкой бежать в столицу…
Эвита получила одновременно два предложения заключить контракты с киностудиями. Перон советовал без колебаний принять эти предложения, рассчитывая таким образом удалить Эвиту из политики, швырнуть ее в театральное болото, где она, несомненно, увязнет навсегда.
Поступили два предложения, одно от компании «Эль Тигр», другое от Южноамериканской кинокомпании. Тайной вице-президентше предлагали единственную роль, которой она отныне была достойна — роль знаменитости…
13
Эва неожиданно оказывается в начале пути, у истоков своего дебюта. Она забрасывает рабочих, пренебрегает Пероном, избегает швейцара Эспехо и думает только о кино. Старая мечта бушует в ней.
В первом фильме «Цирковая кавалькада» рассказывалось о приключениях девушки из цирка. Она удачно выходит замуж, встретив среди зрителей знатного господина, очарованного ее пикантной юностью. Цирковая артистка предает шапито. Она покидает цирк, повергая в глубокую печаль весь персонал: и людей, и животных. Но юная циркачка не может до конца смириться с необходимостью покинуть клоуна, который с этих пор тоскует, со слезами прыгая через обручи, затянутые бумагой. Разочаровавшись в позолоченной клетке брака, пресытившись кадиллаками и дворцами, она возвращается в цирковой фургон к вольной жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
