В первом фильме «Цирковая кавалькада» рассказывалось о приключениях девушки из цирка. Она удачно выходит замуж, встретив среди зрителей знатного господина, очарованного ее пикантной юностью. Цирковая артистка предает шапито. Она покидает цирк, повергая в глубокую печаль весь персонал: и людей, и животных. Но юная циркачка не может до конца смириться с необходимостью покинуть клоуна, который с этих пор тоскует, со слезами прыгая через обручи, затянутые бумагой. Разочаровавшись в позолоченной клетке брака, пресытившись кадиллаками и дворцами, она возвращается в цирковой фургон к вольной жизни.
В этой зрелищной ленте, снятой специалистом по салонным фильмам Марио Софичи, Эвита предстает перед зрителем в балетной пачке. Светлые волосы, обычно прилизанные в гладкой прическе, распущены. Взгляд кажется наивным, как будто она снова, словно по волшебству, превратилась в девочку из Хунина, покоряющую страну чудес. Кино освобождает Эвиту от всей дребедени и пустословия ее жизни в 1945 году, лишает холодности женщины у врат власти. На экране она вновь становится увядающей девушкой, неловкой и грустной, преданной своим мечтам.
Остальное не имеет значения. Для продюсеров важно лишь то, что им удалось заполучить настоящую политическую звезду. Они надеются сделать деньги на любопытстве, которое возбуждает «полковничиха», как ее уже повсюду называют. Достаточно продать пленку, где запечатлена Эва, а для этого не обязательно делать из нее актрису. Сюжет фильма всего лишь предлог. Речь идет о том, чтобы показать на экране Эву Дуарте, ведущую Радио-Бельграно и подругу Перона. Эва в купальнике, Эва смеется, Эва плачет, Эва с богатыми, Эва с бедными, Эва и ее доброе сердце…
Известность Эвиты заменяет ей талант. В Буэнос-Айресе 1945 года ею завладели кинопродюсеры, как несколько лет ранее их коллеги в Голливуде присвоили себе феноменальных малюток Дионн, чтобы эксплуатировать в мелодраме их непомерную популярность.
Едва закончив сниматься в розовой мечте, какой казалась Эвите «Цирковая кавалькада», она продолжает съемки на студии «Сан-Мигель» все у того же Софичи. Следующий фильм — история молодой женщины, растрачивающей красоту и богатство в приключениях, главным образом светских. Марио Софичи обращается с Эвитой как со звездой. Наконец-то у нее появилось кресло, на котором большими буквами написано ее имя. Именно из-за этой условности когда-то покончила с собой Ампаро, делившая с ней комнату. Эва Дуарте приезжает на студию в роллс-ройсе вице-президента Аргентины. Съемки организуются в зависимости от времени ее появления.
Режиссер едва осмеливается сделать замечание по поводу ее игры. Иногда он с почтительностью мажордома дает ей указания. После каждого отснятого эпизода с подчеркнуто довольным видом потирает руки. Торопится поздравить Эву. Он ждет того момента, когда вечером на пороге студии появляется полковник, чтобы сопровождать Эву. Тогда все работники студии собираются, чтобы встретить Перона. Актеры и техники стоят навытяжку перед элегантным посетителем.
Эвита снялась в роли знаменитости. Люди вокруг нее волнуются и суетятся, веселятся и стараются отрешиться от своих печалей, а на ее устах застыла неподвижная благоуханная улыбка кинематографической дивы. Эва обрела ту мягкость, которой добивались от нее в Голливуде, безуспешно преодолевая ее упрямое сопротивление. Во время демонстрации копии одного из двух фильмов никто не смеет вслух признать, что эта новая знаменитость похожа на марионетку в натуральную величину, от пустого взгляда которой пробирает дрожь.
Куда подевался священный гнев Эвиты, ее пылкость, жестикуляция? Став, наконец, звездой, она оказалась всего лишь безжизненной химерой, причудой природы. Она вяло демонстрирует свою напыщенную театральность, делает вид, что танцует, изображает смех или гнев, но при этом не перестает следить краем глаза за камерой. Камера сбивает ее с мысли и портит настроение своим жужжанием индустриального кошмара. Мечта Эвиты стать кинозвездой — всего лишь жалкий зародыш, принявший нездоровые пропорции. Этот мираж остается лишь уничтожить.
Продюсеры поняли это еще раньше, чем Эвита, Одну копию последней картины дарят Перону, а негативы обоих фильмов смывают. Сама Эвита попросила об этом. Она не может конкурировать на киноэкране со знаменитостями Голливуда — Грир Гарсон, Марлен, Долорес дель Рио. Значит, она превзойдет их на другом поприще. Впредь Эву Дуарте увидят на экране только в кинохронике.
Часть третья
Человек с острова Мартин-Гарсия
1
Эве Дуарте нужна победа в столице. Она устроила аутодафе своим разбитым иллюзиям, заставив сжечь два бездарных фильма, в которых ее вынудили сняться по ошибке. Быть аргентинской кинозвездой в 1945 году, когда заканчивается мировая война, когда говорят о чем угодно, кроме кино, — это же насмешка! Бури реальной жизни сметают на своем пути любые вымышленные страсти, даже если они запечатлены на цветной кинопленке.
Эвита покинула студию «Сан-Мигель» с вновь вспыхнувшей в душе ненавистью. Кино предало ее, как предали богачи, как предавали ее все с самого рождения.
Эва Дуарте не нашла на студии «Сан-Мигель» роли себе под стать. Но самой ей не удастся заставить себя отказаться от безрассудной страсти к кино. Жертвой иллюзий Эвы Дуарте станет Аргентина. Она собирается превратить эту страну в безбрежное пространство воды, предназначенной для того, чтобы плескаться у ее ног. Вся эта страна должна стать единой фотостудией, где все суетятся только вокруг нее. Эвита может согласиться лишь на главную женскую роль, но не на роль покинутой любовницы или певички в модных барах, а роль соблазнительницы народа, околдовывающей бедные души, настоящей невесты мира отверженных.
Кино осталось позади, и Эвита поспешно возвращается к Хуану Перону. Нужно поскорее сформировать его позицию, отбить у него всякую охоту удалиться на покой и покориться судьбе. До сих пор Перон безропотно следовал ее рекомендациям с послушанием первого ученика. Эту склонность к покорности Эвита должна обратить себе на пользу.
* * *
Союзники выиграли войну. Нет больше надежды на секретные резервы могущества «Оси». Не приходится ждать помощи от тех, кто только что одержал победу и над которыми прежде без конца глумились. В августе, когда взорвалась бомба над Хиросимой, в Буэнос-Айресе происходят студенческие волнения.
Никому больше не нужна заезженная музыка фаррелей и перонов. Повсюду терпят крах диктаторские режимы. Тирании не могут предложить своим легионам ничего, кроме звериного оскала мучительной смерти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
