Ханна смотрела, как он окунает палец в миро и крестит лоб и руки Кейт.
«Целительное и укрепляющее действие», — подумала Ханна, слушая молитвы отца Мартина.
Впервые с того момента, как Ханна узнала о несчастном случае с Кейт, она ощутила умиротворение и начала верить, что сестра полностью поправится и сможет объяснить, что же произошло в комплексе, когда она находилась там рано утром с Гасом.
«Возможно, я слишком строга к отцу, — подумала она. — Он с самого начала боялся, что пожар устроила Кейт. Может быть, он беспокоился не только о страховке. Нельзя исключить, что он опасался многолетнего тюремного заключения для Кейт, когда она поправится. Может быть, мне следует быть с ним помягче».
Когда через несколько минут они покинули Кейт, Ханна подошла к медсестре, сидящей за столиком дежурной. Они уже успели познакомиться, и медсестра обращалась к ней по имени.
— Ханна, надеюсь, вы сейчас поедете домой, — сказала она.
— Да, так я и сделаю, — ответила девушка. — Приму душ и переоденусь. Модельный бизнес не стоит на месте, поэтому я не могу подолгу не появляться в офисе. К тому же сейчас я уже не боюсь оставить Кейт.
Отец Дэн подождал, пока Ханна заберет сумку и пальто, и они вместе вышли из больницы.
— Буду с вами откровенна, — сказала Ханна, когда они оказались у двери. — Я не слишком хорошо относилась к моему отцу с тех пор, как случилось несчастье с Кейт. Это длинная история, но вы заставили меня задуматься, и я очень надеюсь, что вы скоро с ним встретитесь. Я знаю, для него тогда многое изменится.
Глава 47
Тим Флеминг был старшим пожарным инспектором, перед которым отчитывались Фрэнк Рамси и Натан Клейн. За те пять дней, что прошли после взрыва в Комплексе Коннелли, они ежедневно писали для него рапорты. Утром во вторник, после освежающего ночного сна, они собрались в его офисе в Форт-Тоттене.
Флеминг, крепко сбитый мужчина под шестьдесят, с волосами цвета соли с перцем и лицом профессионального игрока в покер, тщательно изучил все отчеты и сразу приступил к обсуждению наиболее существенных фактов. У него был низкий, хорошо модулированный голос.
— Этот тип Коннелли и его управляющий держали на парковке разбитый фургон в течение пяти лет? Будет любопытно узнать, действительно ли пьяный водитель врезался всего лишь в дерево, а не в какого-нибудь несчастного парня на велосипеде.
— Кузов фургона тщательно проверили на наличие следов крови или человеческой плоти, — заверил Натан Клейн босса. — Он и в самом деле врезался в дерево. Это был уже мертвый вяз.
— Значит, пьяный водитель спас владельца дома от неприятностей — ведь мертвое дерево могло во время бури рухнуть на его дом, — заметил Флеминг. — Какой чудесный человек.
Рамси и Клейн улыбнулись. Их босс часто делал подобные замечания. Однако Флеминг тут же перешел к делу:
— В фургоне найден блокнот, принадлежавший Джейми Гордон, но из этого еще не следует, что она сама туда его принесла.
— Совершенно верно.
— А у обитавшего там бродяги не было приводов в полицию?
— Пока мы ничего не смогли обнаружить. Отпечатки пальцев не удалось идентифицировать.
— Ладно. Мы созовем пресс-конференцию в полдень, чтобы сообщить о том, что бродяга мог находиться рядом с комплексом во время взрыва. Насколько я понял, описание бродяг из блокнота Джейми Гордон уже разосланы во все полицейские участки города.
Клейн и Рамси кивнули.
— Полицейские хорошо знают бездомных. Меня не удивит, если они в самое ближайшее время найдут кого-то из них и приведут к нам. Комиссар решил, что мы передадим копию семейной фотографии средствам массовой информации. Однако пресса ничего не должна знать о блокноте Джейми Гордон. Парней из криминалистической лаборатории предупредили, чтобы они держали язык за зубами.
— Мы им так и сказали, — подтвердил Рамси.
— История про бродягу даст средствам массовой информации пищу для размышлений, — продолжал Флеминг. — Они не сомневаются, что дочь Коннелли, пострадавшая во время взрыва, сама его устроила вместе со своим приятелем Шмидтом.
Тим встал, показывая, что встреча закончена.
— Ровно в двенадцать часов, — сказал он. — Кстати, вы неплохо поработали, парни. Впрочем, меня это не удивляет.
Три часа спустя на пресс-конференции было сделано сенсационное сообщение о возможном присутствии бродяги во время взрыва в Комплексе Коннелли. Копии фотографии молодой пары с ребенком стали всеобщим достоянием. После недельных рассуждений о поджоге, который устроили Кейт Коннелли и Гас Шмидт, новая информация позволила репортерам заполнить первые страницы газет свежими гипотезами.
К двум часам дня фотография, сделанная более сорока лет назад в скромном домике на Стейтен-Айленде, появилась в Интернете.
Фрэнк Рамси, в отличие от Натана Клейна, считал, что снимок как-то связан с бродягой.
— Могу спорить, что фотографию кто-то выбросил на помойку, когда наводил порядок в доме, — сказал Натан. — Когда подруга моей жены Сары, Кэт Леблан, потеряла бабушку, ей достались ящики, забитые старыми снимками. Большинство из них были сделаны восемьдесят или девяносто лет назад — кузены бабушки, люди, которых Кэт никогда не видела. Сара спросила у нее, собирается ли она притащить все это домой и засунуть в подвал, чтобы через тридцать или сорок лет их дети выбросили всё не глядя.
— И что сделала подруга твоей жены? — спросил Фрэнк, вспомнив, что у его собственной матери лежат полные коробки фотографий давно умерших родственников.
— Кэт сохранила снимки бабушки. Потом оставила те, на которых были известные ей люди, а остальные порвала и выбросила.
— А я все равно считаю, что фотография из фургона окажется полезной, — настаивал на своем Фрэнк. — И мне очень хочется нанести Лотти Шмидт еще один визит. Ответ по запросу из Внутренней налоговой службы должен прийти сегодня. Если Гас Шмидт действительно заплатил налоги после выигрыша в лотерею, то, как говорит мой отец, я готов съесть свою шляпу.
— Твоей шляпе ничего не грозит, — заверил Клейн. — Я позвоню туда сегодня и скажу, что на этот раз срочно — значит срочно.
Глава 48
Социальному работнику Ширли Мерсер, привлекательной черной женщине лет пятидесяти, поручили навестить Клайда в больнице. Она появилась возле его постели в палате в Беллвью [15] во вторник во второй половине дня. Он принял ванну, его побрили и подстригли. Клайд страдал от серьезного бронхита, но за девятнадцать часов, которые здесь провел, его температура стала нормальной, и он хорошо поел. В самое ближайшее время Клайда должны были выписать, и Ширли организовала его переезд в одну из гостиниц, которые находились на городском содержании.
Перед тем как навестить Клайда, Ширли изучила его досье. Персонал ночлежки, где он потерял сознание, знал о нем совсем немного. Он довольно редко появлялся там и каждый раз называл другую фамилию. Однако они считали, что имя он говорил правильно. Он всякий раз заявлял, что его зовут Клайд. Клайд Хант, Клайд Хантер, Клайд Холлинг, Клайд Хастингс. Хастингсом он назвался прошлой ночью, когда пришел в себя и ждал приезда машины «Скорой помощи».
Регулярные обитатели ночлежки сказали директору, что знают его уже много лет.
— Он всегда сам по себе. Приходит и уходит один. Ни с кем не хочет разговаривать. И приходит в ярость, если кто-то подходит к нему на улице. А в последние два года его никто не видел ночью. Все решили, что он нашел себе убежище.
Еще один бродяга заявил, что в субботу вечером Клайд ударил Сэмми, когда тот попытался провести ночь рядом с ним в дверном проеме.
«Однако у него не было приводов в полицию и судимостей», — отметила Ширли. Очевидно, он уже много лет был бездомным. Клайд сказал медсестре, что ему шестьдесят восемь лет, что могло соответствовать действительности. И лишь одно не вызывало сомнений: если он останется на улице, то умрет от пневмонии.
Вооружившись этими сведениями, Ширли уселась возле Клайда. Его глаза оставались закрытыми. Хотя кожа на лице покрылась пятнами, а от крыльев носа к уголкам рта шли глубокие морщины, она видела, что в молодости он был красивым мужчиной.
Мерсер прикоснулась к его руке, он тут же открыл глаза и резко приподнял голову.
— Прошу меня извинить, мистер Хастингс, — мягко проговорила она. — Я не хотела вас напугать. Как вы себя чувствуете?
Клайд опустил голову на подушку и посмотрел на доброжелательную женщину, сидевшую возле его постели. Потом у него начался приступ тяжелого хриплого кашля. Наконец приступ прошел, и он снова с облегчением опустился на подушку.
— Не слишком, — ответил он.
— Очень хорошо, что вас доставили сюда вчера вечером, — сказала Ширли. — В противном случае у вас бы уже началась пневмония.
