— Да, Господь дал нам еще одно испытание, но только для того, чтобы убедиться в нашей готовности его преодолеть. А молиться будем, когда вернемся домой. Теперь же за работу!
Вся команда вместе с пастором была немедленно загнана в трюм на заделку пробоины и откачку воды.
Одновременно сам он искал место, где можно было бы безопасно стать на якорь. Но глубина была столь велика, что бросаемый лот все никак не доставал до дна. До ближайшего берега же было более двадцати миль.
"Зародившаяся было надежда на спасение, — уныло пишет Флетчер, — теперь угасла; наше несчастное положение становилось еще более ужасным, чем это представлялось вначале… Хорошо еще, что большинство наших людей не понимало безнадежность сложившегося положения".
Кто-то предложил бросить судно и спасаться на шлюпке, но Дрейк отверг эту идею на корню:
— Шлюпка вмещает всего два десятка человек, а нас пятьдесят восемь. К тому же ветер дует со стороны берега, а это значит, что ее попросту унесет в океан. Да и затем ли мы прошли через столько испытаний, чтобы перед порогом дома потерять все наше богатство, даже не попытавшись побороться за его спасение. А потому я принимаю решение оставаться всем вместе на "Золотой лани": если мы победим, то победим все вместе, а если погибнем, то также погибнем рядом друг с другом!
Слова Дрейка вселили бодрость в сердца упавших духом матросов. Следующим утром вновь бросили лот и снова не достали дна. Скрепя сердце Дрейк велел выбросить за борт часть груза. За борт полетели тюки с тканями и пушки, порох и ядра, мука и сухари. Затем полетели за борт и серебряные слитки. Не тронули лишь мешки с драгоценностями и золотом. И вдруг произошло настоящее чудо! Порывы ветра начали понемногу стихать, вода между тем, наоборот, прибывала, а затем очередная волна приподняла "Золотую лань" и почти бережно сняла ее со скалы.
Заделав пробоину, Дрейк велел продолжить плавание.
Только после этого адмирал призвал в каюту трусливого пастора.
— Фрэнсис Флетчер, — сказал ему Дрейк, — я отлучаю тебя от церкви Господней и лишаю всех выгод и преимуществ, проистекающих от этого, и отдаю тебя сатане и всем присным его!
Помимо этого в знак позора Дрейк приказал повесить на шею пастора дощечку с надписью: "Фрэнсис Флетчер — величайший плут и мошенник на свете".
Историки полагают, что столь резкую реакцию вызвало не столько трусливое поведение Флетчера во время кораблекрушения, а то, что в своей речи он снова помянул Доути, да к тому же обвинил Дрейка в казни невинного. Что и говорить, дело Доути продолжало глубоко волновать Дрейка и после его казни.
Но, несмотря на приступы гнева, Дрейк в душе был все же человеком незлобивым и достаточно быстро отходчивым. Спустя несколько дней он простил поникшего пастора, велел снять позорную табличку и заниматься своими пасторскими делами.
12 марта "Золотая лань" зашла на остров Яву. Там у англичан сложились вполне дружелюбные взаимоотношения с местным правителем. Опять для услаждения слуха местного раджи раздували щеки дрейковские музыканты. "Народ здешний (как и их короли), — отметил в своих записях Флетчер, — добродушный, очень честный и обязательный. Мы накупили у них кур, коз, кокосовые орехи и овощи, которые они нам предлагали с такой любезностью и в таком количестве, что наполнили ими наше судно".
Индийский океан "Золотая лань" пересекла весьма удачно, без происшествий и нежелательных встреч. Погода на всем протяжении пути была спокойной, а ветра — попутными.
15 июня "Золотая лань" на полных парусах обогнула мыс Доброй Надежды, снова не встретив ни одного португальского судна.
Спустя месяц она пересекла тропик Рака, а 22 августа на траверзе судна обозначились на горизонте Канарские острова. Это значило, что до родных берегов осталось совсем немного. Несмотря на это, Дрейк удвоил число впередсмотрящих, да и сам уже почти не спускался в каюту. Ведь "Золотая лань" после кораблекрушения была практически разоружена, а встреча с испанскими судами могла произойти в любой момент. И снова судьба была благосклонной к Дрейку и его спутникам. Море было пустынным, и "Золотая лань" все ближе и ближе продвигалась к заветной цели своего долгого плавания.
И вот он настал — долгожданный день встречи с родиной! 26 сентября 1580 года избитая штормами и ветрами "Золотая лань" подошла к Плимуту. К этому времени минуло два года девять месяцев и 13 дней со дня начала экспедиции. В жизни Дрейка началась новая глава.
Глава девятая
В ЗЕНИТЕ СЛАВЫ
Матросы меж тем нетерпеливо посматривали на шканцы. Почему Дрейк не дает команды на заход в Плимут? Почему медлит? А Дрейк действительно не торопился. Он ждал…
— Слева по курсу рыбачья лодка! — закричал наконец впередсмотрящий из "вороньего гнезда".
Когда лодка подошла к борту, Дрейк окликнул рыбаков:
— Вы англичане?
— Англичане! — прокричали те в ответ.
— Жива ли королева?
— Конечно, жива, что ей сделается! — удивились рыбаки вопросу. — Вы, наверное, издалека плывете?
— Издалека! — подтвердил Дрейк.
— Тогда в Плимут вам заходить не стоит, так как там недавно свирепствовал мор, установлен карантин, и никому высаживаться на берег не разрешено.
Известие было не из радостных для матросов. Дрейк же, наоборот, был весьма доволен. "Золотая лань" встала на якорь.
И все же, почему Дрейк не торопился заходить в Плимут?
Ох, непрост, весьма непрост был капитан "Золотой лани", чтобы бросаться в омут головой! Дело в том, что Дрейк еще не знал, как воспримет результаты его плавания королева Елизавета, а потому решил на всякий случай подстраховаться. Поэтому он и не вошел сразу в Плимутскую гавань, а, наоборот, отошел к небольшой скале недалеко от Плимута, где бросил якорь. Если Елизавета будет довольна результатом плавания, он всегда успеет ошвартоваться в Плимуте, если же его уже ищут для расправы, он всегда успеет скрыться в море. Куда плыть, вопроса не было, ведь у Дрейка имелось уже собственное королевство! Первым делом Дрейк написал письмо королеве, описав главные перипетии плавания, в конце сообщил о захваченных сокровищах. В Плимут он все же послал своего человека. Вскоре тот вернулся с женой Дрейка Мэри и мэром Плимута.
Беседа с мэром хорошего настроения Дрейку не прибавила. Как оказалось, Испания за время его отсутствия еще более усилилась, не только подавив мятежи голландцев, но и присоединив к себе Португалию со всеми ее колониями и огромным флотом. Рассказал мэр и о слухах вокруг якобы сказочных богатств Дрейка, о которых тогда много говорили по всей Англии еще до возвращения Дрейка. При этом чаще всего почему-то фигурировала сумма в 600 тысяч золотых дукатов. Самого же Дрейка многочисленные завистники уже прозвали "главным вором неизвестного мира".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
