– Это та самая веревка, которую я попросил купить?
Элани помертвела.
– Нет. То есть да. Я решила, что мне не нравятся такие игры.
Люсьен быстро вскрыл упаковку и оценил толщину веревки.
– Но сначала ты согласилась. Меня можно простить за то, что я был сбит с толку.
– Это не секс. Так мне сказал детектив.
– Детектив? – Люсьен казался огорченным. – Ты что, следила за мной?
– Я из богатой семьи. Как только я знакомлюсь с кем-нибудь, то обязательно должна проверить его. Это обычный порядок, и ничего личного.
– Значит, ты никогда не верила мне. – Люсьен почувствовал себя по-настоящему задетым.
– А чему я должна верить? Ты лгал мне с самого начала! Кто ты на самом деле, Марк? И какого черта тебе нужно от меня?
Люсьен достал веревку, и пластиковый пакет спланировал на пол. На миг у него появилось желание сказать ей всю правду, только чтобы развлечься, глядя на ее реакцию, но время поджимало.
Он сделал шаг к Элани.
– Ничего, – абсолютно искренне заявил он. – И никогда не было нужно.
Отступать Элани было некуда, с обеденным столом за спиной она оказалась в ловушке. Ее губы затряслись, и рот потерял очертания.
– Марк, пожалуйста, пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы ты оставался здесь.
Мягким движением рук, затянутых в перчатки, Люсьен погладил веревку.
– Только один поцелуй, – проникновенно попросил он, прижимая ее к кромке стола. – Прощальный поцелуй.
Элани отчаянно тряхнула головой.
– Нет!
Точным движением Люсьен перекинул веревку через ее шею.
– Скажи, что любишь меня, – приказал он.
Она попыталась выскользнуть, как угорь. Глаза Элани стали огромными, как блюдца, и в них застыл ужас.
– Марк, я не могу. Мне не нравится играть в эти игры.
– Скажи, – настаивал он.
– Нет, – прошептала она.
– Но почему? В последний раз. Ну! Зажмурив глаза, Элани сдавленно произнесла:
– Я… я тебя люблю.
Вот они – магические слова, которых он так ждал! Волна возбуждения достигла точки невозврата. Назад пути не было.
Облизнув губы, Люсьен улыбнулся, и тут она все поняла. Глаза ее чуть не вылезли из орбит, но прежде чем ей удалось набрать воздуха и крикнуть, волна рухнула вниз.
Люсьен рывком повернул ее спиной к себе, замотал веревку на шее и с силой вздернул тело вверх.
Щелк. Это сломалась ее шея.
Висевшая над ним люстра заливала Люсьена ярким светом, словно актера на подмостках. Его мышцы вибрировали с немыслимой силой, пока жизнь уходила из ее тела, в голове бушевал настоящий шторм. Он вслушивался в него, высоко подняв тело Элани, и чувствовал одновременно ярость, голод и жажду.
Потом напряжение спало.
Это было прекрасно.
Люсьен опустил руки, и бездыханное тело рухнуло на пол. Потом он тщательно уложил ее так, чтобы содержимое мочевого пузыря и кишечника вытекло точно под люстрой.
Выпрямившись, Люсьен почувствовал себя обновленным. Он вытер перчатки о штаны и посмотрел вверх на люстру, прикидывая ее высоту, затем, пододвинув стол, распустил веревку и быстро принялся за работу.
Прижав кулаки ко рту, Эбби молча смотрела на дорогу.
Зан быстро вел машину какими-то неведомыми ей короткими путями и притормозил только тогда, когда она, повернувшись к нему, коротко произнесла:
– Здесь налево, на Марголис-драйв…
У дома Элани она не заметила других машин, кроме золотистого «рено» Элани.
В окнах горел свет, и Эбби, выскочив из машины, помчалась через лужайку, цепляясь ногами за мокрый дерн.
Она резко нажала на кнопку звонка, потом заколотила в дверь кулаками.
– Элани! Ты там?
Никакого ответа. С каждой секундой молчание становилось все более зловещим. В этот момент к ней подошел Зан.
– Успокойся, – сказал он тихо.
– Как я могу успокоиться? Видишь, свет горит и машина на месте. Марк только недавно был возле ее двери с ключами в кармане… – Эбби посмотрела на часы. – И Элани, разумеется, знает, что я вот-вот приеду. Тогда почему она не отвечает?
Зан в недоумении покачал головой. Вытащив телефон из сумки, Эбби набрала номер службы спасения.
Дождавшись ответа, она отчетливо произнесла:
– Я – Эбби Мейтленд и сейчас нахожусь рядом с домом подруги на Марголис-драйв, номер 1800. Боюсь, у нее в доме произошло несчастье. У меня есть основания думать, что в этом виноват ее приятель. Могли бы вы прислать кого-нибудь? Да, конечно, я жду. Поторопитесь, очень вас прошу.
Дав отбой, Эбби повернулась к двери и только тут заметила, что Зан, опустившись на колени и зажав в зубах фонарик-карандаш, расстегивает кожаную сумку. Вынув инструменты, он тут же принялся за работу.
Эбби нахмурилась.
– Это, кажется, незаконно? Зан коротко кивнул:
– Конечно, незаконно. А ты предпочитаешь ждать, когда приедут копы?
– О Господи, нет! – Эбби вздохнула. – Ладно, продолжай.
– Понимаешь, я бы не делал этого, но у меня плохое предчувствие.
Через пару минут замок сдался, и Зан толкнул дверь. Когда они вошли, их встретила гнетущая тишина. Дом казался пустым, и если бы не свет… По спине Эбби побежала струйка холодного пота. В тот момент, когда они миновали арку, ведущую в гостиную, массивые старинные часы начали бесстрастно отбивать четверть часа.
– Элани! – громко крикнула Эбби, уже не надеясь услышать ответ.
Дверь в столовую была приоткрыта, и вдруг тишина стала прекращаться в какой-то неясный, ритмичный звук. Скрип-скрип. Скрип-скрип.
Потом до них донесся тяжелый запах, непонятный, но не подходивший к данному месту.
Рука Зана напряглась.
– Постой, Эбби…
Но было уже поздно. От легкого прикосновения дверь распахнулась, и в свете люстры перед ними предстала чудовищная картина.
Сверкающий чистотой стол был сдвинут к стене, стул перевернут, на полу валялся пластиковый пакет, а на люстре… Зан скрипнул зубами и потянул Эбби назад. На люстре висела Элани; ее голова была повернута под немыслимым углом. Скрип-скрип-скрип. Это поскрипывала веревка, на которой раскачивалась Элани.
Эбби на мгновение показалось, что ее сердце остановилось.
Все, что происходило потом, было больше похоже на ночной кошмар. Зан подтащил стол, затем вспрыгнул на него. Сбросив туфли, Эбби последовала за ним, пытаясь поддержать безвольное тело Элани, пока Зан пытался перерезать веревку.
Когда это ему наконец удалось, Элани мешком рухнула вниз, но Зан успел подхватить ее и бережно опустил тело на поверхность стола, а затем осторожно прикрыл Элани глаза.
– У нее сломана шея. Она не мучилась.
Эбби зажмурилась.
– Сегодня мы хотели собраться и отметить ее освобождение. – Она дрожащей рукой взяла холодную как лед руку Элани и вдруг завыла, грубо, как раненое животное. Она ничего не могла с собой поделать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
