Когда он вернулся в середине июля в Лондон, его оккупировали журналисты, знакомые, партнеры, родные — все хотели знать, что произошло! Маркус был рад, он был в эпицентре жизни, а потому времени и сил не оставалось не на что более. При таком напряженном графике его совесть все же продолжала напоминать о себе по ночам, но он яростно душил ее, засовывая в самые потаенные глубины. Что в конце концов он сделал?! Разве он ей что-то обещал?! Только эти рассуждения ни черта не помогали! Все внутри орало, что да, мать твою, сделал! Унизил, обманул в лучших чувствах потрясающую девушку, еще совсем девчонку! Именно это и рвало. Одно дело сменить одну шлюшку на другую, другое — плюнуть на искренние чувства, на хорошую во всех смыслах девушку. Здесь даже его цинизм давал трещину. Он не совсем еще скотина, чтобы не чувствовать разницу.
Эту колоссальную разницу он ощутил, пока был на Бали с Лорен! Все было не так! Папарацци снимали каждый их шаг, Лорен была на седьмом небе от такого пристального внимания. Маркус с интересом наблюдал, куда она взлетела в своих мыслях, он был уверен, что Мейсон уже распланировала их свадьбу. Совсем обнаглев, она заявила прессе, что в Россию он прилетел ради нее, чем вывела его настолько, что он чуть не послал ее к чертям, но сдержался — пусть потешится дура! Ему было плевать, женится он не собирался, на ней однозначно! Единственно, чем беспокоила его эта ситуация, что там далеко нежная девочка все поймет и почувствует себя еще больше вываленной в грязи, потому что получается он приехал к своей девушке, а по вечерам мило коротал время с ней. Ему не хотелось, чтобы Аня разочаровалась еще больше. Ему было жаль девчонку, хотелось, чтобы она никогда этого не узнала!
Он сам не понимал своих эмоций к этой девушке, но как не странно она беспокоила его мысли. Хотя кому он врет! Она не просто беспокоила его! Она была везде! Утром, в обед, вечером, ночью, во сне и наяву! Он пытался найти ее в Лорен. Все две недели он смотрел и каждый взгляд был постоянным сравнением, смотрел, слушал, чувствуя раздражение и какое-то разочарование, потому что контраст был разительный — в разговорах не было не той теплоты, ни юмора, ни душевности. В конечном счете диалог превращался в ее монолог о деньгах, сплетнях, сексе, Маркус лишь делал вид, что слушает. Смех был наигранным и громким, даже он являлся уловкой, нацеленной на соблазнение, но у него он вызывал только раздражение. У Маркуса за долгие годы выработался иммунитет на все эти женские штучки, они его только забавляли. Секс с Лорен не удовлетворял больше, а навеивал скуку, каждое прикосновение вызывало разочарование-грудь слишком большая, ноги не такие длинные, кожа слишком мягкая, стоны слишком громкие. Это уже был не просто секс, это было извращенное совокупление с элементами бдмс, но кажется Мейсон не была против. После Маркус без сил падал и засыпал, чтобы проснуться от прикосновений ласкающих, но таких нежеланных губ, опять же не таких пухлых и не таких мягких, чтобы встретить не голубой, а серый блеск глаз. Чтобы вдохнуть удушливый запах ванили, вместо едва уловимого аромата жасмина, чтобы прикоснуться к жестким платиновым локонам, вместо мягких, переливающихся золотистыми бликами. Проснуться, чтобы желать больше всего уснуть вновь. Тупое, непонятное состояние, раздражающее и порой вызывающее смех у Маркуса — уж не влюбился ли он в девчушку?! От этой мысли ему становилось весело- в воздержание есть определенная польза! Только вот с каждым днем он все больше выматывался от мыслей, от сравнений, от Лорен, от отвращения. И в последний день произошел взрыв!
— Маркус, дорогой, я хочу пригласить тебя в Лос-Анжелес, в наш родовой особняк! Познакомить с родными! — начала Лорен, когда они загорали на яхте. Маркус почти заснул, разморенный солнцем, а потому не совсем понимал, о чем она говорит. Но Лорен была настойчива;
— Ну, что скажешь?
Он не поднимая головы, безразлично спросил:
— Это намек дорогая?
— Нет, это просто приглашение! — решила разрядить обстановку Лорен, но он знал чего она добивается.
— Тогда мой ответ нет! — бросил он, закрыв глаза, показывая тем самым, что разговор окончен.
— Почему, черт возьми? — заорала Лорен.
Маркус удивленно поднял бровь, а потом ему вдруг захотелось, наконец спустить ее с небес на землю, поэтому с презрительной усмешкой ответил:
— Потому дорогая, — выделил он последнее такое ненавистное ему слово-если я буду знакомится с родственниками всех, с кем сплю, то у меня не на что не останется времени!
— Я не очередная твоя проститутка, ясно! — вскочила девушка, крича.
Он лишь усмехнулся, и покачав головой, направился в каюту. Еще истерик ему не хватало! Она шла за ним.
— Как ты можешь, так со мной обращаться, ты совсем охренел?!
— Нет, это ты охренела детка, поэтому советую сбавить тон! Или ты уже не боишься, что я исчезну из твоей жизни, а я ждал — когда же предел. Удивительно, для такой самовлюбленной суки столько смирения и самоотдачи, восхищен! Браво! Лорен уж не в любви ли ты пытаешься меня уверить?
Он с интересом наблюдал, как она бледнеет от гнева и унижения. О, сейчас по сценарию в ход пойдут слезы! А вот и они! Он даже хмыкнул.
Ему было плевать на ее истерику, Маркус знал, что это крокодилье слезы, слезы направленные вызвать у него сожаление, вину и черт этих женщин знает, что еще. Но чувствовать себя виноватым за правду не собирался. Ему осточертела эта игра, как и Лорен со своими грандиозными планами на него.
— Ты животное! Я тебя ненавижу, слышишь и будь ты проклят мерзавец, потому что я действительно полюбила тебя!
— Брось, Лори тебе не идет роль влюбленной женщины! — засмеялся Маркус. — Я не хуже тебя знаю, как манит то, что недоступно! Тут и в любовь не сложно поверить!
Но Лорен еще больше распалили его слова, и она зарыдала еще сильнее:
— Что ты об этом можешь знать бесчувственная скотина! Я унижалась перед тобой ублюдком, даже этими отвратительными духами с жасмином обливалась, лишь бы угодить тебе, слушала как ты во сне зовешь какую то шлюху Эни… ааа… .ты с ума сошел! — вскрикнула она от боли, когда он схватил ее за волос и тихим от сдерживаемой ярости голосом процедил ей в лицо:
— Быстро собрала свои шмотки и исчезла с моих глаз, ты меня поняла?!
Он отпустил ее и девушка упав на пол начала истерично рыдать;
— Маркус!
Он ничего не ответил, он сам не понимал, что его так разозлило. Сразу же после этой вспышки он вышел из каюты и через пол часа улетел частным самолетом, оставив рыдающую девушку одну. Жалел ли он?! Жалел, но то что с Лорен все было кончено не вызывало у него жалости, эти отношения ему надоели, это уже к чему то обязывало, а Лорен он не хотел быть ничем обязанным уж точно. Он даже удивлялся, как вообще мог думать, что может на ней женится. Хотя нет, тут дело не в ней. Просто случилось так, что попробовав вкус дорогого вина, ты уже никогда не сможешь пить дешевую подделку.
