пор нет между ними взаимопонимания.
Под конец своего рассказа отец взял чайную ложечку и начал ее крутить, видимо, думая о чем-то своем. А мне с каждым сказанным словом становилось все жальче бедную девочку, которую лишили права выбора. И покоя не давала одна мысль.
– А с чего ты взял, что сцепки не произошло? – с претензией спросила, – и он не изнасиловал её? Может, от того Вика так его и боится? – не могла не озвучить то, что пришло мне в голову.
– Если бы у них произошло что-то подобное, он бы не смог залезть больше ни на одну волчицу. А по приезде именно этим он и занимался, скидывал напряжение на всех, кто попадался под руку. – Отец хлопнул ладоши. – Вот так-то! – И в ответ на мой непонимающий взгляд пояснил: – После того как истинная пара подтвердит свои отношения спариванием в волчьем обличии, – уточнил, но я не глупая, и так поняла, – никто из них больше не сможет уйти налево. У волка просто не встанет, – хмыкнул, – а волчица загрызет любого, кто попытается залезть на нее.
– Но волки же сильнее.
– Конечно, сильнее, только не один нормальный не станет оборачиваться в постели. А в волчьей ипостаси мы силой никого не берем. За исключением случаев, когда мозги едут от запаха истинной пары. Такое как раз таки, случается, не сказать чтобы часто, но довольно распространенное явление.
– Дурдом, – подвела итог я.
Поцеловала отца и пошла собираться, он обещал познакомить меня с директором их местной школы.
Встреча прошла ожидаемо прекрасно. Еще бы, дочь первого беты и не взять на работу, так что пойду в этом году третьего сентября учить первоклашек. Очень жаль, что со своими не попрощалась, неудачный у них какой-то поток. Я пришла к ним во втором классе и, не доведя до первого выпускного, бросила. За прошедший год к ним очень привязалась и даже обрела любимчиков. Но это жизнь, все течет, все меняется, и я рада этим переменам. Я даже мечтать вслух не смела об обретении родных. Поэтому все сопутствующие убытки, это все так, ничего не значащая мелочь. По Кристинке только скоро скучать начну, мы ни разу так надолго не расставались, а теперь встретимся, только когда я квартиру поеду продавать. Но когда еще это будет, покупателей пока нет, да и вряд ли быстро найдутся.
Я подошла к калитке соседнего с нашим дома, такого же двухэтажного и ухоженного, с другой стороны от которого стоял дом альфы, точно такой же. Элита клана, мать их так. Спокойно, Яна, сохраняй вежливую улыбку. Не найдя кнопки со звонком на калитке, зашла во двор. Он почти не отличался от нашего, только на одном из деревьев висели широкие качели. Интересно, они висели здесь раньше или специально появились для Вики? Мне казалось, это в ее характере – любить такие вещи. После вчерашнего вечера что-то мне не давало покоя, а разговор за завтраком только усилил негативное отношение к происходящему. Чувство неправильности просто грызло меня изнутри, и необходимость все выяснить нарастала во мне как снежный ком. Отец, когда я ему позвонила и попросила адрес Вики, даже не удивился. А я задалась очередным вопросом: неужели я и правда веду себя столь предсказуемо?
Дверь мне открыли до того, как я постучала, стоило только руку занести.
– Привет, – лучезарно улыбнулась мне Вика, – проходи. Я услышала, как ты прошла мимо своего дома. Удивилась и спустилась, чтобы проверить. И вот ты тут! Ты же ко мне? – нахмурилась она.
– Конечно, к кому же еще? – пожала плечами, а она вмиг просветлела и вернула прежнюю доброжелательность.
– Ну мало ли, вдруг к Игорю, – подхватила меня за руку и повела на кухню.
– Я не знала, что оборотни настолько хорошо слышат. И как ты определила, что это я?
– Определила, что ты, по запаху, мы унюхать можем и намного дальше. А вот слух такой далеко не у всех. – Она помолчала пару секунд. – У отца был такой же, – и, хитро прищурившись, посмотрела на меня.
– Ага, а отец твой тоже был белым волком? – спросила, не ожидая ответа на вопрос. – Олег говорил, что вы хитрые, – делано нахмурилась, – а вы, оказывается, со слуховым аппаратом внутри. – Мы обе рассмеялись.
– Только Игорю не говори, – отсмеявшись, настороженно прошептала она.
– А он не знает? – удивилась я.
– Белых волков очень мало, еще меньше, чем черных, поэтому мало кто про нас все знает.
– Теперь понятно, почему отец сказал только про ум и хитрость. Ну последней тебе точно не занимать, – улыбнулась и спросила: – Так ты меня собралась кормить?
– Ага, – хитро прищурилась Вика, – буду чаем тебя поить. Я так рада, что ты пришла. Ты мне вчера очень понравилась.
Я присела за красивый обеденный стол, стеклянный, с фотопечатью красочных и аппетитных ягод. Провела подушечками пальцев по гладким, глянцевым изображениям малины и смородины и, сглотнув подступившую слюну, искренне улыбаясь, вторила Вике.
– Ты мне тоже понравилась, и я очень надеюсь, что мы подружимся.
Время пролетело незаметно, мы болтали о том о сем и ни о чем конкретном. Вика и правда была еще ребенком – веселой, общительной, открытой и легкой на подъем девчонкой. Внешний облик мало соответствовал внутреннему содержанию, если только рост, сзади ее можно принять за маленькую девочку, спереди же у нее был вид настоящей искусительницы. Точеный носик, большие темно-зеленые глаза, острые скулы и мегакрутые пухлые губы. Глядя на нее, я проводила параллель с голливудскими секс-символами, по типу Джоли. Неудивительно, что у одного конкретного волка снесло крышу при виде нее. Такая завораживающая внешность в сумме с невинным внутренним миром создавала просто пожароопасную смесь.
Поедая наивкуснейшие кексики Викиного приготовления, я слушала смешные истории, происходившие у нее дома. Про саму Вику я узнала только, что она пропустила год в школе, когда ухаживала за больным отцом и заново потом пошла в девятый класс. Когда ее забрал Задорожный, она училась в одиннадцатом. К слову, закончить ей школу он так и не дал, мол, «зачем тебе учится, ты моя жена, у тебя и так все будет!» Ну не сволочь ли? Тиран домашний.
В смерти ее родителей не было ничего криминального, они были очень стары, когда зачали ее. Мать в преклонном возрасте не справилась с нагрузкой и умерла во время родов. А отец – в триста четырнадцать лет, как раз, когда ее сверстники учились в девятом классе.
Она все свое время дарила отцу, потому что оба понимали, как близок был его конец. Опекала Вику в каком-то там поколении внучатая племянница
