– Моя дорогая, если вы зажжете лампу, вам легче будет сделать то, что вы собираетесь.
Глава девятая
Девушка едва не выронила сумочку, услышав леденящий душу голос. От страха у нее перехватило дыхание.
– Дж…Джек?
Крессида дрожащими пальцами стала засовывать обратно в сумку фигурку тигра.
– Именно он. Позвольте вам помочь.
– Н… нет, – запинаясь, пробормотала она. Джек взял канделябр и зажег от ее свечи.
– Теперь все видно. – Протянув руку, он взял у нее сумочку, вытащил оттуда тигра и с насмешкой произнес: – Как странно, а вечером у вас в руках было ожерелье.
Она увидела выражение его прищуренных глаз – безжалостное и гневное.
– Я… я могу объяснить… – начала Крессида. Но он ни за что не поверит.
– Разумеется, можете, – холодно сказал Джек. – Только кому: мне или судье?
Судье!
– Нет! – выкрикнула она. Боже! Что угодно, но не это! Ее могут повесить, в лучшем случае – отправить на каторгу. Горло сдавило от ужаса. – Джек! Прошу вас! Вы должны выслушать…
Крик замер у нее на губах. Невозможно сказать правду. Она не осмелится. Особенно, пока он в такой ярости. Может, когда успокоится…
– Выслушать? Вас? После того, как вы втерлись в мой дом, а затем ограбили меня? – Слова врезались в нее подобно ножу. – Вы запутались в собственных хитростях. А жаль – могли бы заполучить приз и побогаче.
Она с трудом соображала, что он говорит, и переспросила:
– Приз?
– Да. Сначала обольстительные уловки, затем неожиданный приступ скромности – тут уж вы постарались для леди Резерфорд – и, возможно, я предложил бы вам нечто большее, чем carte blanche[4] и ожерелье.
Она, задыхаясь, смотрела на него, как кролик на удава. Джек железной хваткой поймал ее за кисть и притянул к себе.
– Вы пытались меня ограбить. Что вы можете предложить за то, чтобы я не обратился к судье?
Крессида могла бы сказать правду… Ужас охватил ее – будет еще хуже. Она себя оправдает, но какой ценой? Дрожа, она выдавила:
– Есть только одно, чем я обладаю и чем вы можете воспользоваться.
На его губах появилась презрительная усмешка.
– Если только вы уже не откупались подобным образом. – Он прищурился. – Я не ошибся? Поэтому ваш отец был вынужден отказаться от прихода?
Крессида не ожидала такого обвинения и пришла в ярость.
– Ах вы негодяй! – Свободной рукой она вкатила ему звонкую пощечину.
Джек выругался и поймал ее руку.
– Ваш праведный гнев запоздал, Крессида. Вы уже предложили себя в обмен на мою снисходительность. Ведь ставки высоки: каторга либо виселица, или…
У нее потемнело в глазах, и все вокруг закружилось. Девушка из последних сил боролась с дурнотой. Джек внезапно отпустил ее, и она, шатаясь, ухватилась рукой за стол, чтобы не упасть.
Снова раздался голос Гамильтона:
– Вы мне отказываете? Готовы пожертвовать жизнью ради… чести?
Она закрыла глаза, чтобы спастись от подступающей тошноты, от презрения, прозвучавшего в его голосе, когда он произнес слово «честь».
– Интересно, вам приходило в голову, что могло бы случится с бедняком или со слугой, которых обвинили бы в вашем преступлении? Вы подумали о своем отце?
Крессида не могла больше этого выносить.
– Пожалуйста… прекратите. Я… не отказываю вам. Если вы желаете… компенсации… – Он не узнает правды, так как, узнав, выгонит их вон. – Позвольте мне уехать… Я найду работу… и для отца тоже. Он не переживет…
Последовало молчание, тяжелое и чреватое бурей.
– Убирайтесь!
Крессида встретилась с его холодным взглядом.
– Я не насилую женщин. Убирайтесь, – повторил Джек, – пока я не передумал. Но знайте: ваш отец не пострадает из-за вас, а вы не покинете этот дом. Теперь, когда мне известно, что вы собой представляете, вам придется вести себя прилично. И я не допущу, чтобы вы воспользовались рекомендацией Мэг. Если вы посмеете это сделать, я позабочусь, чтобы ваши хозяева узнали правду. Убирайтесь, пока я еще в состоянии владеть собой.
Она выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Джек опустился в кресло и со стоном обхватил голову руками. Его словно разорвали на куски. Кресс – лгунья и воровка. И искусная актриса. Маленькая интриганка обвела его вокруг пальца, а он – полный дурак, раз допустил это. А пока что надо поставить на место ее вечерний «улов». Он взял в руки тигра, и вдруг его осенило. Не может быть! После обеда тигр стоял на столе доктора Брамли в библиотеке. Но Крессида не заходила туда. Сомнения нахлынули на Джека подобно ледяным волнам. О, ужас! Как фигурка могла оказаться у нее? Трясущимися пальцами он раскрыл сумочку и заглянул внутрь – там лежали свертки, перевязанные тесемками. Он наугад развязал первый – на ладонь упала китайская лошадка. Боже! Зачем воровке приносить награбленное добро сюда? Решила вернуть, поскольку струсила, поняв, что ее раскусили? Но как к ней попала фигурка тигра?
Они все сидели после обеда в библиотеке. Все, кроме Крессиды, которая отправилась к себе. И тигр стоял на месте. Джек был уверен в этом. У него перед глазами вырисовывалась вся картина происшедшего: Марк смотрит на Мэг и смеется ее словам. Доктор Брамли сидит за своим столом, рассеянно перебирая бумаги. Он случайно опрокидывает фигурку, затем поднимает ее и вскоре отправляется спать.
Крессида не могла взять эту вещь. Джек облегченно откинулся на спинку кресла. Благодарение богу! Но за что? За то, что он обвинил ее в воровстве? За то, что грозился силой сделать своей любовницей? Его пронзила дрожь от собственной жестокости.
Взять тигра мог только один человек, а это означает, что Крессида хотела исправить содеянное и принесла вещи обратно. Она не доверяла Джеку и рисковала жизнью и честью, лишь бы скрыть от него правду.
Гамильтон стал медленно разворачивать свертки и ставить фигурки одну за другой на стол. Теперь он понял, почему Крессида была так удручена, когда он подарил ей ожерелье слоновой кости, и почему сразу после обеда ушла к себе. Она старательно завернула все его бесценные фигурки, чтобы они не побились, а затем, дождавшись ночи, принесла их сюда, где они всегда стояли.
Оставив фигурки на столе, Джек поднялся наверх. Он не помнил, как очутился у двери в комнату Крессиды. Может, постучать? Сказать, что он во всем разобрался, извиниться? Вдруг послышался сдавленный странный звук. Она рыдала. И как горько! Наверное, уткнулась лицом в подушку. Он замер, едва дыша. Снова раздалось рыдание. Джек дотронулся до дверной ручки, но не решился побеспокоить ее и без сил прислонился к стене.
Из-за двери снова раздался приглушенный плач. Джек закрыл глаза, стараясь отогнать образ задыхающейся от слез Крессиды. С горечью он вспомнил, о чем думал до ее появления в библиотеке. Он вдруг понял, насколько она ему нужна. Не так уж и плохо, что она перевернула его жизнь. Черт! Он не может больше отрицать, что любит ее. Его тело раньше, чем разум, подсказало ответ, таившийся в сердце. Она – его нареченная. Только ее он хочет холить, лелеять, оберегать от невзгод и владеть ею.
