– Привет, Рита, – густой бас звучал обманчиво безмятежно. – Значит, вы все еще работаете в управлении?
– Пусть только попробуют прогнать! Я бы сказала даже, что мне нравится война, если б эти негодяи не причиняли столько ущерба! Знаете, прошлой ночью бомба разрушила церковь, в которой венчались мои родители? Если мы не покончим скоро с этими штучками, то не останется ничего, из-за чего стоит драться.
Пол состроил мрачную мину. Ему даже захотелось возразить, что принципы заслуживают того, чтобы за них драться. Право каждого человека жить в условиях свободы заслуживает того, чтобы за него драться. А прежде всего следует драться за самих людей. Но он не стал высказывать эти мысли вслух. Он слишком хорошо помнил об испытываемой им жажде мести, чтобы не понимать, что лицемерно говорить вслух о таких благородных чувствах. Прекрасно, когда есть благородные мотивы, но сам-то Пол знал, что им движет простая жажда отомстить за лично ему причиненное горе.
Два года назад, когда грянула эта кровавая война, похожая на вулкан, прорвавшийся лавой нацистской Германии, у него была жена и ребенок, которые заменяли ему весь мир. Теперь их нет. Они находились в гостях у родителей Гери в Роттердаме, когда началось наступление немцев, известное под названием блицкриг, и попали под авиационную бомбардировку. Отчаянно желая узнать, что произошло, Пол стучался в каждую знакомую дверь, но узнал лишь ужасающую правду – улица, на которой жили родители Гери, превратилась в груду дымящихся развалин. Гери и их маленькая дочка Беатрис были названы в числе восьмисот человек, погибших в Роттердаме, когда город пал.
– Думаю, что майор Фоуссет ждет меня, – произнес он, перейдя вдруг на деловой тон.
Девушка была слегка озадачена неожиданным окончанием только что наладившегося легкого общения, но хотя она и была молода, она уже стала столь хорошим работником, что могла обнаружить свое отношение к этому лишь на мгновение. Рита Барлоу прошла тщательный отбор по показателям эффективности и смелости для выполнения трудной и изнурительной работы. Она никогда не допустила бы, чтобы на ее обязанностях отразилось то, что она рассматривала как «слабость» к одному из агентов управления.
– Да, он ждет вас. Я доложу, что вы прибыли. – Она вошла в комнату, которая когда-то была спальней, а теперь превратилась в кабинет. – Сэр, прибыл капитан Салливан.
– Салливан! Заходи, старый приятель. – Майор поднялся из-за письменного стола, заваленного бумагами, которые он просматривал в ожидании Пола. Он бы не из тех, кто зря терял хотя бы минуту драгоценного времени. В пепельнице на куче пепла лежала оставленная сигара. – Садись, устраивайся; Рита, сообрази нам по чашечке кофе. Холодная ночь, верно?
– Очень даже. – Пол расстегнул пальто и сел в кресло напротив майора.
– Может быть, махнем по рюмашечке, чтобы согреться. – Майор запустил руку в свой портфель и извлек оттуда полбутылки бренди. – Полагаю, не откажешься?
Пол криво усмехнулся.
– Ты не ошибся, не откажусь.
Майор достал два стакана из канцелярского шкафа, налил приличную дозу каждому и протянул стакан Полу.
– Твое здоровье. Думаю, что такой тост вполне уместен при сложившихся обстоятельствах.
Пол ничего не ответил. Майор поставил на стол стакан, вынул из портфеля недавно заведенную папку и раскрыл ее.
– Ладно. Приступим теперь к делу. Я переговорил с майором Алленом, который взял твои донесения, когда ты вернулся в Лондон. Я ознакомился с его рапортами и твоими записками. У тебя дела идут неплохо, капитан Салливан.
Пол отпил большой глоток бренди.
– Вряд ли можно назвать дела хорошими, когда накрывают всю сеть.
– Гм. Да. Это скверно. Но такое случается из-за болтовни, как ты думаешь?
– У меня нет доказательств, но, думаю, так и произошло. Вряд ли простое совпадение то, что многочисленный отряд немцев появился в нужном месте как раз в то время, когда мы перебрасывали припрятанное оружие. Если б случайный патруль, тогда – да. Такое случается нередко. Но целая армия бронированных машин… нет, кто-то болтанул, уверен в этом.
– Есть предположение, кто это мог сделать?
– Можно справиться у любого из моих доверенных лиц, которые остались на свободе, – сухо ответил Пол. – Нет, я в это не верю. Не думаю, чтобы нас предали. Я знал своих людей – во всяком случае, хочу думать, что знал. Нет, скорее, неосторожно сказанное слово дошло до слуха не того человека. До жены, приятельницы, которая слишком много знает, до того, кто хотел бы прослыть умником или произвести впечатление… Видит Бог, я предупреждал их, но конспирация нелегко дается простым деревенским парням. Они не могут не доверять людям, которых знают всю жизнь: различия между ними там так смазаны. Между теми, кто готов сопротивляться; теми, кто предпочитает опустить голову, и теми, кто просто не понимает, из-за чего вся эта заваруха. Там присутствуют коммунисты, петеновцы, те, кто спасения ждет от де Голля, даже фашисты. Уверен, что среди них много хороших ребят, которые хотят сделать все возможное, чтобы сбросить нацистов, но вербовать их – это настоящий кошмар, а заставить подчиняться правилам еще труднее. Они все еще не осознали, что живут в оккупированной стране.
– Мы все ведем себя по-разному, когда оказываемся в непривычной обстановке. – Майор допил свой стакан и снова налил в него. – Несомненно, это предполагает некоторые промахи. И мы в СОЕ (Секретные Операции в Европе) ведем эту борьбу и здесь в тылу. Ветераны считают, что сопротивляться не стоит, сопротивление принесет лишь больше неприятностей. Они хотят ограничить нашу деятельность сбором информации. Но не волнуйся, мы на этом не успокоимся.
Стук в дверь прервал поток его красноречия. Вошла Рита, неся кружки с кофе. Ароматный запах заполнил небольшую комнату, и Пол ухмыльнулся, подумав, что, несмотря на трудности, начальство в СОЕ позаботилось о собственном снабжении, чтобы работники были довольны и не спали в течение длинных ночей.
– Тебе повезло, что не арестовали вместе с другими, – заметил майор, когда дверь опять затворилась за Ритой.
– Я должен благодарить за это лопнувшую шину на велосипеде. Из-за этого я опоздал к месту встречи. Когда же добрался туда, то услышал выстрелы и увидел, как немцы забирают ребят.
– Очень удачный прокол.
– Думаю, что да. – Пол состроил гримасу. – Похоже, мне просто везет: несчастья обходят меня лично.
Хотя он никого не назвал по имени, майор Фоуссет догадался, что Пол намекал на случившееся с его женой и дочерью.
– Я не могу послать тебя опять туда, Салливан, – заявил он без всякого перехода. – Ты, надеюсь, уже понял это. Не исключено, что ваше прикрытие целиком ликвидировано.
