Читаем без скачивания Сладостный вызов - Лиза Бингэм

Пока София вела свое повествование, в ателье время от времени заглядывали посетительницы. Некоторые из них заходили только для того, чтобы взглянуть на работу Софии, несколько женщин купили какие-то мелочи, вроде ленты или ярда кружев. Две или три принесли готовое вышивание. И всякий раз София представляла Маргарите то одну, то другую женщину. «Это Аманда Фаркар — из тех Фаркаров, что живут в Южной Каролине», — говорила она, или: «Это Эмили Тэйт, дочь Тэйта, владельца сталелитейного завода». Таким образом, подчеркивая социальное положение каждой клиентки, София позволяла той ощутить собственную значимость, от которой все так отвыкли за годы войны. И Маргарита чувствовала, что София была бы не прочь включить и ее в список своих постоянных покупательниц.

В час дня они сделали передышку и пообедали супом и хлебом с сыром, которые им принесла одна из мастериц. Степенные беседы на профессиональные темы скоро уступили место светским сплетням и легкомысленному хихиканью. Чуть позже, часам к четырем, София с Маргаритой опять сделали небольшой перерыв, чтобы выпить чаю с крендельками, — привычка, которую София переняла у своих закройщиц-англичанок.

За час до предполагаемого возвращения Брэма София передала бразды правления в руки своей помощницы и вместе с Маргаритой удалилась в свои апартаменты. Там она, невзирая на протесты Маргариты, заставила ту принять ванну. Сама София в это время уселась по другую сторону причудливо расписанной ширмы и принялась за окончательную отделку платья Маргариты, вернее — одного из его рукавов.

— Скажите мне, cara, а как вы встретились с Брэмом?

Маргарита невольно сжалась, словно стараясь укрыться от проницательного взгляда Софии. Что ей ответить на это? Неужели Брэм опять собирается поймать ее с помощью своих хитрых уловок? Может быть, ей стоит вежливо отказаться отвечать на вопросы личного характера?.. Не будучи уверена, что поступает правильно, она все же честно ответила:

— Мы познакомились еще до войны.

— Ах, вот как?

В недоумении, что бы мог значить этот возглас, Маргарита подняла голову и натолкнулась на взволнованный взгляд Софии.

— Любовь с первого взгляда? — понимающе спросила итальянка.

— Да, наверное… Да, так оно и было. — Сколько же времени ей понадобилось, чтобы понять это!

— Постой, тогда вы, вероятно, и есть та самая молоденькая француженка, о которой мне прожужжали все уши перед самой войной!.. Помню, тогда у меня не было отбоя от заказчиц. Денно и нощно я шила бальные платья. Очевидно, устраивался какой-то бал с вашим участием?

— Да, — удивленно ответила Маргарита, — совершенно верно.

— Все мои посетительницы были — как это сказать?.. Да! — взбу-до-ра-же-ны. Они столько были наслышаны о вашей красоте и безупречном вкусе, что страшно боялись: вы, дескать, затмите всех на этом балу. — София мечтательно вздохнула. — Ах, какие платья я тогда шила — одно другого красивее!.. Около полудюжины я сдала напрокат самым настойчивым клиенткам.

— О, прошу прощения! — вырвалось у Маргариты. Она вся поникла, словно неся на себе груз вины перед этой женщиной, которая в те дни работала не покладая рук — и все из-за никому не известной Маргариты Дюбуа.

София рассмеялась.

— Не нужно извиняться, cara mia[7]! За ту неделю я заработала столько, сколько не смогла бы и за несколько лет усердного труда! — Она помолчала, потом стала что-то напевать. Послышалось щелканье ножниц. — Милая, Брэм и вправду, видимо, так вас любит, что сразу после окончания войны увез вас из Европы!

Ах, если бы причиной тому была только любовь…

— Наверное, — горько сказала Маргарита.

Повисло неловкое молчание, которое нарушила София.

— Вы хотите сказать, что не уверены в этом?

— Я… я не знаю…

София издала добродушный смешок.

— Да он без ума от вас! Уж мне-то все известно.

— Почему… почему вы так думаете? — Маргарита постаралась спросить об этом как можно безразличнее.

— Ах, всех невест приходится уверять в одном и том же! — Кресло скрипнуло, и над ширмой показалось лицо Софии. — За то время, что я занимаюсь шитьем, мне не раз приходилось говорить неправду многим молодым женщинам, на которых их мужья женились только ради приданого. Но с вами, Маргарита, все обстоит иначе. Положа руку на сердце, могу сказать: ваш муж обожает вас, дорожит вами. Так дорожит, что уму непостижимо!

Она наставительно подняла палец.

— Его мать была одной из моих постоянных и самых любимых заказчиц. Ты спросишь, какой она была. Красавицей? Не то слово! — София в умилении поцеловала кончики своих пальцев. — Ее смерть была для всех настоящей трагедией. Брэму в то время было лет шестнадцать или семнадцать. Как она обожала своих сыновей! Только о них и говорила. И я наблюдала за тем, как они росли, как из мальчиков превращались в мужчин, и знала повадки каждого из них так же хорошо, как если бы это была моя плоть и кровь.

Она понизила голос до заговорщицкого шепота:

— Брэм всегда был самым упрямым. Самым экономным, порой до неприличия. Целеустремленным, жестким. Всем дружеским компаниям он предпочитал одиночество. — София патетически воздела руки к небесам, словно дальнейших объяснений не требовалось. — И то, что он не решается оставлять вас без присмотра, девочка, то, что он тратит на вас немалые деньги — в то время как Солитьюд полностью разрушен, — всего этого, по-моему, достаточно, чтобы развеять ваши опасения. И к тому же его глаза, — София в волнении указала пальцем на свои собственные, — нет, глаза не лгут! Куда бы вы ни направились, они прослеживают ваш путь. А тогда, когда вы не можете этого видеть, они полны… в них видна amore[8].

Маргарита грустно улыбнулась и покачала головой, понимая, что итальянка ошибается. Причины, объясняющие постоянное наблюдение Брэма за ней, были более прозаичны. И их было достаточно, чтобы заставить ее страдать.

— Ты мне не веришь? — спросила София, опять погрозив Маргарите пальцем. — Ну что же, подожди немного. Подожди — и сама во всем убедишься.

ГЛАВА 11

Молодая красавица, сидевшая в парчовом кресле и ожидавшая возвращения мужа, казалось, не имела ничего общего с той женщиной, с которой этим утром расстался Брэм Сент-Чарльз. Ее волосы были тщательно причесаны и уложены на затылке в пучок, заколотый несколькими фигурными шпильками, и только одна длинная подвитая прядь свободно спадала на ее левое плечо.

Она была одета в простое темно-синее платье с бархатной черной отделкой. Никто бы, глядя на этот наряд, не подумал, что он был приобретен еще перед войной. С ним прекрасно гармонировали бархатная сумочка, отороченная кружевами, изящные черные туфельки и чулки из чистого хлопка. Весь ансамбль в целом производил впечатление подчеркнутой элегантности. Становилось ясно, что он предназначался для чего-то большего, чем, например, прогулка по цветущему саду.

У Маргариты перехватило дыхание, когда она увидела не спеша идущего по улице Брэма. Он тоже не зря провел этот день. Волосы Брэма — хоть они и казались чуточку длинноваты — выглядели чистыми, ухоженными и были гладко зачесаны назад. Щеки и подбородок были выбриты до синевы, на них не было ни малейшего следа щетины, обычно густо покрывавшей лицо Брэма. Свою пыльную, выжженную солнцем униформу он сменил на белоснежную льняную рубашку, отлично сшитые темно-коричневые брюки, черный пиджак и новенькие, сверкающие до блеска ботинки.

— Он сошел бы за ангела, изгнанного из рая, — прошептала стоящая рядом с Маргаритой София.

Маргарита согласилась с ней — про себя.

Уверенно, по-хозяйски Брэм перешагнул порог ателье. Его взгляд остановился на Маргарите, которая тут же вскочила и продолжала молча стоять все то время, пока он осматривал ее фигуру, наряд, прическу. Когда он дал ей знак повернуться, она безропотно подчинилась и с удивлением подумала, что София, вероятно, была права. Неужели сейчас, когда она не могла видеть его взгляда, в глазах его светилась любовь? Кто знает, может, он и вправду с обожанием наблюдал за каждым ее движением?

— Большое спасибо, София, — произнес он глубоким, низким голосом.

— Право, Брэм, не стоит благодарности! Остальные вещи — как только они будут готовы — я пришлю вам домой.

— Прекрасно. Ты подобрала еще кое-что, помимо того, о чем я просил?

— Ну разумеется! Своей очереди дожидаются несколько коробок с обычными домашними платьями, несколько юбок и рабочих блузок… так, еще добротные, прочные перчатки, передники и около дюжины пар чулок. Я выбирала как можно более практичные вещи, поскольку думала, что в хозяйстве тебе понадобится помощь твоей женушки. София лукаво подмигнула. — Одна из моих работниц согласилась доставить вам заказ сегодня вечером — ей это по пути. Я пришлю тебе счет, Брэм.