- Чтобы вы набрались сил перед боем? - усмехнулся Абиссарих. - Каждый сытый и отдохнувший воин в твоем войске - это убитый или раненый в моем войске. Я не настолько глуп, чтобы позволить вам это. Вот если вы сложите оружие, тогда не будет никаких препятствий и вы сможете вернуться к своим шатрам.
- Об этом не может быть и речи, - ответил АрбанСин.
- В таком случае, единственное, что я вам могу предложить это отвести войско в соседнюю долину. Там вы сможете накормить коней.
Конечно не из любви к животным Абиссарих проявил милосердие. Соседняя долина представляла собой узкое ущелье, зажатое между холмами и горной грядой. Здесь конница АрбанСина теряла всякую возможность маневрировать и представляла собой отличную мишень для засевших на вершинах холмов стрелков Абиссариха.
- Ты что-то задумал, Всемогущий? - спросил АрбанСин, когда они возвращались к своему войску после переговоров.
- Да, вождь, - перевел Хунну ответ Криса. - Мне нужен небольшой ларец с плотно закрывающейся крышкой из свинца, а если нет свинца то из золота или меди. Когда подойдет обоз, нас отведут туда и мы с УбарСином приготовим свой дар.
"Придется пожертвовать на благое дело одну из своих атомных батарей". - подумал Крис про себя.
5
Ишшинкулл, Верховный Жрец Балитума, заложив руки за спину сумрачно ходил по тесной келье, скрытой в громаде зиккурата. Это был высокий плотный мужчина, с несколько одутловатым безбровым лицом, наголо выбритый. Его водянистые глаза светились холодным блеском, выдавая в нем человека жестокого, не знающего жалости. Он был одет в длинную мантию кровавого цвета, отороченную снизу золотой бахромой. Его шею и плечи украшало тяжелое ожерелье, состоящее из нескольких рядов золотых пластин, на каждой пластине были выгравированы таинственные письмена, понятные только посвященным.
Тяжелое предчувствие сжимало и без того холодное сердце Ишшинкулла ледяной рукой неизвестности. Прошлой ночью черная завеса встала перед его внутренним взором, когда он попытался заглянуть в будущее, мысленно перебирая призрачную нить времени. Такое уже было с ним однажды, когда острая стрела пронзила сердце волка, глазами которого он в тот момент смотрел. Тогда он почувствовал как умирает, и умер бы, если бы вовремя не покинул остывающий труп, уставившийся остекленевшими глазами в сумеречное небо. Но то было чужое тело. Поэтому и черная вуаль была не так черна, как сегодня.
Чтобы выяснить причину тревоги он заглянул в души пленников. Мысли АрбанСина - их вождя - и этого мальчишки - жреца - были ясны как день и понятны ему. Он знал, что они собираются предпринять и, при желании, мог бы даже внушить им сделать то, что выгодно ему, Ишшинкуллу. Но вот ларец, сделанный из неизвестного ему материала: не золотой, не медный, не бронзовый. Он живой. Это их бог - СелильУбарум, как они его называют. Именно от него исходила угроза. И угроза эта состояла в том, что Ишшинкулл не мог прочитать его мыслей, не мог предугадать его действий. Когда он пытался установить с ним контакт, как он это делал множество раз с Балитумом, то натыкался на холодную серую пустоту. Некий барьер, преодолеть который он был не в силах, вставал на его пути.
Пока страшиться особенно было нечего. Абиссарих точно выполнил все его повеления. Он захватил в плен женщин и детей непокорного племени, окружил вражеское войско на подступах к городу, прижав ко рву, кишащему крокодилами-людоедами, Теперь пленники ждут его - Ишшинкулла - решения: рабство или беспощадное истребление. Говорят, что эти люди гордые. Посмотрим, будут ли они также горды, когда рабский ошейник, соединенный с тяжелой цепью, замкнется на их шеях, а сыромятная плеть надсмотрщика сдерет кожу с их спин.
Мужчины будут работать в каменоломнях или исполнять другую тяжелую работу, до тех пор пока не издохнут, а когда издохнут то будут скормлены крокодилам. Та же самая участь ждет старых и больных женщин. Из молодых женщин будут отобраны самые красивые, которые предстанут перед Балитумом. Остальные достанутся войнам Абиссариха. Что с ними будет дальше Ишшинкулла особенно не интересовало.
А дети...дети это пластичный материал. Из него можно вылепить все, что угодно. И он - Ишшинкулл - вылепит. Он превратит их в избумов, страшных уродов, одного вида которых будут бояться враги. Это будет непобедимое войско. Оно будет повиноваться только ему и завоюет весь мир. Во славу Каменного бога.
Завтра, когда огненная колесница Бога Солнца скроется из виду, пронесясь во весь опор по небосклону, и черная птица ночи опустится с небес на землю, тогда и только тогда АрбанСин ступит на лестницу смерти, ведущую в чертоги Балитума. Его будут сопровождать мальчик-жрец, несущий дары от их бога. Их обоих ждет смерть. Ишшинкулл еще раз прошелся по келье, освещаемый трепещущим светом масляных факелов, окрашивающих стены в красновато - оранжевый цвет. Его черная тень перелетала при ходьбе со стены на стену, изламываясь на углах. Приближалось время полуночи.
6
Балитум дремал, смежив отвислые веки и опустив лобастую голову с тяжелым квадратным подбородком на могучую грудь, поросшую жестким черным волосом. Его грузное тело, заметно ожиревшее за последние годы, покоилось в массивном золотом кресле, незыблемо стоящем на высоком каменном постаменте на верхнем этаже гигантского многоступенчатого храма - зиккурата, возведенного много десятилетий назад, для прославления его могущества.
Несколько поколений людей сменилось с той поры, когда он появился на свет - отпрыск ли великого царя, наследовавший верховную власть, или некое проявление дьявольского вмешательства, могущественных сил, неизвестных и неподвластных человеку. Он не интересовался жизнью людей, хотя и был одним из них. Для него люди, наряду с жертвенными животными, были лишь источником питательных веществ, необходимых для продолжения его жизни. Он, имевший человеческий облик, осознавал ли себя человеком, мнил - ли богом, об этом у него некому было спросить. Балитум не помнил своего прошлого. Его прошлое помнил Ишшинкулл, сотворивший Каменного бога.
В тот день, - вспоминал Ишшинкулл, - злой ветер-суховей, прилетевший из пустыни, поднял в воздух тучи песка и застил солнце, предвещая беду. И точно: беда - госпожа незваная - не заставила себя долго ждать. В стране марицегов умер царь. Отношение к нему подданных было разное. Многие радовались смерти тирана, хотя и побаивались говорить об этом вслух, страшась мести со стороны сородичей усопшего. Его злобный необузданный нрав внушал им страх.
Кое-кто искренне сожалел о случившейся утрате, страшась перемен, сопутствующих смене власти. К этой категории относились и те, кто видел в умершем царе единственного защитника, способного как противостоять внешним врагам, так и навести порядок внутри страны, уничтожив бунтовщиков и вольномыслящих. Ритуал погребения происходил на берегу священного озера, представляющего собой небольшую заполненную водой котловину, диаметром около ста локтей, образовавшуюся в доисторические времена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
