Согласно древней легенде это озеро питалось водами таинственной реки Хабр, текущей во мраке подземного царства. В этом месте обитал бог смерти ужасный Каргал - гигантский червь с мордой змея - прародитель всего живого и его же великий пожиратель. Когда он приближал свою безобразную голову к дыре, пробитой им в твердом камне, и выдыхал, то от его горячего дыхания вода в озере бурлила как в кипящем котле. Когда же он вдыхал, то вода вливалась в его бездонную глотку и уровень ее в озере понижался до тех пор пока не оголялось каменистое дно.
И тогда те, кто посмелее могли заглянуть в раскрытую пасть чудовища, похожую на гигантский грот, пугающий своей чернотой, а при желании пройти дальше в чрево, уклоняясь от торчащих сверху и снизу каменных зубов. Но пока таковых не находилось: дерзнувший столкнуть челн своей жизни в черные воды озера едва-ли мог надеяться на благополучное возвращение.
Траурная процессия, приблизившаяся к месту погребения, состояла из многочисленных царских жен и наложниц, дворцовых людей, жрецов и простого люда, любопытного до всякого рода зрелищ, будь то свадьба или похороны. Царские домочадцы стояли неподалеку, разбившись на несколько групп, в каждой из которых выделялся один из сыновей царя. Плакальщицы в черном сновали между ними, оглашая воздух плачем.
ШарамАдад - старший сын царя и наследник престола - расположился в некотором отдалении, окруженный многочисленной свитой и свысока смотрел на происходящее. Он уже чувствовал себя повелителем и лихорадочно стискивая рукоять меча думал о том, как расправится с неугодными. Простолюдины стояли поодаль, боясь помешать суетившимся жрецам, готовящимся к священнодействию, одновременно не желая попадаться на глаза вельможам из дворцовой свиты, охраняемой телохранителями.
Войско, состоящее из конницы и нескольких отрядов легковооруженной пехоты, заняло места на дальних подступах, готовое в случае надобности отразить внезапное нападение шайки разбойников или одного из воинственных кочевых племен, прорвавшегося сквозь пограничные заставы, и защитить безоружных людей.
Десяток обнаженных жрецов с выбритыми головами, похожие один на другого, суетились вокруг умершего владыки, собирая его в последний путь. Командовал ими Ишшинкулл, не так давно ставший Верховным жрецом, сменив на этом посту своего отца, умершего от неизвестной болезни. Он бросал мрачные взгляды из под насупленных бровей на толпу, ожидавшую начала священнодействия.
В определенный час, когда уровень воды в священном озере достиг критической точки, отмеченной каменным столбом, вбитым в утрамбованную землю, спокойная гладь священного озера внезапно подернулась крупной рябью. Тотчас два высокорослых жреца, в напряжении ожидавших этого момента, столкнули на воду небольшой деревянный плот с установленной на нем колесницей царя, запряженной его любимым конем. Сам царь, облаченный в боевые доспехи, с золотым венцом на голове, сидел в на месте возницы держа в руках вожжи. Специальные тесемочки, привязанные к колеснице, поддерживали его тело в нужном положении, не давая ему упасть. Узкая повязка из плотной черной материи закрывала его глаза, резко контрастируя с восковой желтизной сморщенного лица.
Увидев вокруг себя воду, конь стал проявлять признаки беспокойства. Он неистово бил копытом в деревянный настил и жалобно ржал, запрокинув вверх голову, насколько позволяла обвивающая его тонкую шею цепь, приколоченная к деревянному основанию плота массивной скобой.
Плот медленно поплыл по озеру, слегка раскачиваясь на волнах. Когда он был почти на середине вода в центре озера внезапно вспучилась гигантским пузырем, который лопнув с громким треском, окатил стоящих поблизости людей фонтаном брызг, заставив их отпрянуть прочь. На месте лопнувшего пузыря образовалась большая воронка, засосавшая плот.
Предсмертное ржание захлебывающегося животного оборвалось на самой высокой ноте в тот момент, когда жадные волны сомкнулись над его головой. Следом за этим уровень воды в озере начал стремительно понижаться. Обнажились каменные стены берега, отвесно уходящие вниз.
В скале стали видны мокрые осклизлые ступени, вытесанные в камне неизвестно кем и неизвестно когда. Ступени круто спускались к небольшой площадке, на которой лежала плоская каменная плита, по форме напоминающая крест. Это был жертвенный камень. Напротив него в стене виднелось темное отверстие, похожее на ворота в загробный мир - вход в подземный грот.
Вода с клокотанием вливалась в отверстие и исчезала во тьме. Когда пучина поглотила колесницу с телом царя, унеся ее в глубину подземного грота, стоящие на берегу люди упали ниц, боясь поднять глаза, чтобы не встретиться взглядом с ужасным Каргалом. Ишшинкулл величественно взмахнул рукой, подавая знак. Настало время жертвоприношения.
Юная жена старого царя, должна была спуститься вслед за своим супругом в мир мертвых, чтобы сопровождать его во время долгих скитаний, поддерживать огонь в очаге его походного шатра и согревать своим теплом его ложе. Те же самые жрецы, что сталкивали в воду плот с царской колесницей, свели молодую женщину, находящуюся в полуобморочном состоянии, по каменным ступеням и поддерживая ее под руки подвели к жертвенному камню, вытесанному из цельной глыбы гранита.
Верховный жрец сорвал с нее черное покрывало, надетое в знак траура, и отбросил прочь. Покрывало печальной тенью взлетело над водой, коснулось прозрачным крылом черной поверхности и подхваченное бурлящим потоком исчезло в пещере. Юная царица предстала перед Верховным жрецом совершенно нагая. ее стройное тело покрылось гусиной кожей, то ли от прохлады, идущей от воды, то ли от страха, а может быть и от того и от другого. Был заметен ее едва округлившийся живот, не оставлявший, однако, сомнений в том, что она готовится через определенное время стать матерью.
По правде сказать, именно этот факт и решил ее участь, когда разгорелся спор о том, кому идти в царство мертвых. Узнавший через своих соглядатаев о беременности юной царицы, ШарамАдад настоял на ее кандидатуре. Он должен был занять трон отца и ему не нужны были лишние разговоры в государстве о справедливости его наследования. Пробормотав низким голосом несколько заклинаний, Верховный жрец дал сигнал помогавшим ему младшим жрецам и те, подхватив женщину с двух сторон разложили ее на жертвенном камне. Чтобы она не могла вырваться и тем самым помешать совершению жертвоприношения ее руки и ноги поместили в специальные пазы, выбитые в граните, и закрепили каменными втулками.
Верховный жрец подошел к распростертому перед ним телу и занял положенное ему место с левого бока. Он старался не смотреть в широко раскрытые глаза обреченной царицы, в которых читался страх перед тем, что должно случиться. Она что-то беззвучно шептала побелевшими губами, глядя в высокое небо, словно прося заступничества у него. Обмакнув указательный палец левой руки в услужливо поднесенную младшим жрецом чашу, наполненную красной охрой, верховный жрец провел пальцем по телу жертвы, намечая путь для жертвенного ножа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
