Нет, он, конечно, был рад неожиданной возможности первый раз так далеко путешествовать — пусть даже и в соседнюю Местанию. Но ехать в другую страну, словно через черный вход?!
Когда эта мысль отчетливо оформилась у него, он незамедлительно и, пожалуй, в излишне высокопарных словах, высказал всё это своему спутнику. Кастема в ответ лишь белозубо рассмеялся и пришпорил коня.
— Да ещё и вместе с этим странным молчуном, — вполголоса пробормотал Гилл. За несколько дней путешествия в компании с немногословным чародеем он незаметно для себя приобрел не очень удобную привычку болтать сам с собой. — Дед обещал мне, что я увижу жизнь, совсем другую… Другие города, другие люди, другие обычаи. И я купился, как последний мальчишка! Ну и что теперь? Пустая дорога и кривые сосны вокруг.
Гилл обиженно оглядел зимний пейзаж, раскинувшийся перед путниками. Всё вокруг — не жаловавшая прямые линии дорога, деревья, окаймлявшие лысины холмов, редкие сизые пятна небольших озер — все было заботливо укрыто мельчайшим снежным бисером. Холодный воздух прозрачен, неподвижен и тих до звона в ушах. Изредка дорога поднималась на вершину холма, откуда далеко-далеко виднелись почти прозрачные горы.
В расстроенных чувствах Гилл стал догонять своего спутника — и, только поравнявшись с ним, сообразил, что тот остановился и пристально рассматривает что-то в кронах растущих вдоль обочины старых лип. Гилл машинально перевел туда взгляд и попытался разглядеть, что же там заинтересовало чародея. Не нашедши на голых ветках ничего стоящего внимания — ни гнезда жар-птицы, ни ларца с драгоценностями, ни на худой конец угрюмого разбойника — он вопросительно уставился на чародея. Тот указующе поднял руку и негромко произнес:
— Эти совы живут в наших лесах только зимой. Смотри, они нас заметили и хором смотрят на нас. У-у, родимые… И не моргнут.
— А правда, что если сова будет долго смотреть на спящего человека, тот превратится в мышь? — поинтересовался Гилл.
— Тише, — попросил чародей. — Спугнешь их… Но-о, Орлик, поехали…
Всадники снова не спеша двинулись вперёд.
— Это всё сказки, — наконец ответил чародей. — Хотя лучше в такой ситуации не оказываться. Спать зимой, в лесу — тут не зверушкой станешь, а ледяным памятником самому себе.
Гилл замолчал, однако ненадолго.
— А правда, что они рождаются из каких-то особенных камней? И что если найти такой камень, сделать из него украшение и подарить даме своего сердца, то пока она будет носить его, её глаза будут смотреть только на тебя?
— Да нет… совы появляются на свет, как и все остальные птицы. Только мало кто видел их гнёзда: их родина далеко на севере, на пустынной равнине рядом с холодным морем, в котором и летом плавают льдины. Суровой зимой, когда эти земли покидает само солнце, птицы улетают вслед за ним на юг.
— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Гилл
— Я был там.
От этого простого признания Гилл уважительно взглянул на своего попутчика; а от того, насколько спокойно и даже равнодушно оно было произнесено, у него в сердце заныла сладкая зависть. Когда-то, ещё по молодости лет, он любил представлять себя то отважным капитаном, открывающим удивительные острова, или менестрелем, путешествующим из города в город, покоряя своим талантом благородных отцов города и их прекрасных дочерей. Или мрачным одноглазым генералом, одним движением руки направлявшим преданные ему армии на дикие орды врагов Королевства. Или… Но всё это давно позади — прервал открывшийся поток фантазий молодой человек. Сейчас эти мечты (Гилл честно признавался себе — наивные и детские), уступили место настоящей цели (незаметно для самого Гилла его губы тронула чуть самодовольная улыбка, а спина приняла более горделивую осанку). И предложенное хитрым дедом путешествие с чародеем обещало ему много полезного… Особенно, если бы оно не оказалось таким монотонным и скучным, начал было снова заводиться он, но тут же поостыл: кажется, чародей знает много интересного и можно порасспросить его.
И, не откладывая дела в долгий ящик, он продолжил:
— А правда, что на севере живут люди с рыбьими хвостами?
— Слушай, друг, да откуда ж ты набрался этих глупостей? — не выдержал, наконец, чародей.
— Глупостей?… А из дедовой библиотеки, — слишком простодушно, чтобы это было искренне, парировал Гилл.
— Хм… Я знаю, что лорд Станцель собирает толковые книги… рассказы путешественников… и всё такое… Он и меня не раз просил написать, что я видел. Я ведь много где побывал… Да вот говорить, что видел, я могу, речь сама льется. А сколько ни пробовал написать, сразу же немею и всё тут, — чуть сконфуженно признался Кастема. И совсем другим тоном тут же продолжил. — Да только никогда не поверю, что всё, что он сумел собрать, это лишь несколько томов гишторий Химельхисса, "честнага хассанийскага купца".
Гилл почувствовал, как горячая кровь бросилась к его лицу. А ведь и верно — все остальные книги казались ему такими сухими, такими скучными… Он отвернулся, делая вид, что оттирает замерзшие щеки, а сам последними словами ругал себя за то, что выказал себя перед бывалым путешественником недорослем, черпавшим свои познания о мире из детских сказок. Ярких, захватывающих — но сказок… чёрт побери!
— Хотя я не помню там места о том, что из совиного камня можно делать украшения… да ещё с такими особыми свойствами, — после небольшой паузы добавил Кастема. — Сам, чай, придумал?
Неминуемо предчувствуя, что сейчас он совсем сгорит со стыда, Гилл только промычал что-то невнятное и ещё сильнее стал тереть лицо. Не дождавшись от него ответа, чародей неожиданно уважительно закончил:
— Хм… А красиво придумано!
— Правда? — глаза Гилла, тут же повернувшегося к спутнику, загорелись от похвалы.
— Правда, правда… — беззлобно передразнил его чародей. — Тебя, что, часто обманывали? Или сам любишь приврать?
— Я? Приврать?! Это… это оскорбление, которое смывается только кровью! — срывающимся мальчишечьим голосом крикнул Гилл и судорожно потянулся к клинку облегченного меча, прятавшегося под тяжелыми складками мехового плаща. Реальность словно задрожала и растаяла перед напором страстного желания ощутить давно мечтаемый шальной вкус победы над всяким, кто только посмеет… Перед его глазами мгновенно пронеслась сценка из старой пьесы, которую он недавно смотрел в Вершинке, Королевском театре (слова, которые он произнес, были, кстати, оттуда же).
— Извини, я ляпнул глупость, — неожиданно примирительно произнес чародей.
Чувство реальности вернулось вместе с досадой от неудачной попытки с первого легкого движения извлечь меч из ножен. Гилл откинул назад помешавшую полу плаща — и остановился. Запал прошел. Он перевел взгляд на спутника, страшась найти в его лице следы насмешки, — и с ответной улыбкой облегченно произнес:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
