Он на самом деле лучше ориентируется в упаковках, откидывая ненужные и что-то целенаправленно ища. Меня же хватает лишь на бинт и пластиковую бутылочку перекиси водорода. Я отрываю кусок бинта, смачиваю его раствором и тянусь к разбитой губе Севера. Он к тому времени уже находит обезболивающее и принимает сразу несколько пилюль.
— Нас скоро отсюда выпустят, — произносит Север. — Попугали немного и хватит.
— Почему ты так уверен?
— Я давно знаю этих ребят. Мир не черно-белый, мы с ними не ходим по разным тропинкам. Я знаю, как они работают, много раз сталкивался и даже сотрудничал. Они иногда влезают в наши дела и отдают приказы на правах сильного.
— Я думала, они должны ловить вас, а не сотрудничать.
— По разному бывает, — Север грустно улыбается. — Но я знаю точно, что нас переведут в другое место. В нормальное.
— С отоплением?
Север смотрит на меня с благодарностью. Я и правда стараюсь сохранять оптимистичный настрой, насколько это вообще возможно, и не зацикливаться на кусочке бинта, который уже насквозь пропитался кровью Севера. Север морщится, когда я провожу прямо по свежей ране, но стоически молчит.
— Ты точно Север, — я наклоняюсь и осторожно целую его в скулу. — Теперь я поняла, почему тебя так называют.
— Да?
— Ты как барьер выставляешь, погружаешься в себя и словно ничего не чувствуешь. Отрешаешься от боли. Это выглядит, как будто ты где-то там, очень далеко, а в глазах ледяная корочка.
Север мягко усмехается и забирает из моих ладоней использованный бинт. Отбрасывает с глаз подальше и подносит ладонь к моему лицу. И тут случается настоящее чудо — его нежная ласка забирает меня, стирая на мгновение все ужасные секунды, что успели случиться. Я прикрываю глаза и чувствую, что Север может смотреть совершенно ледяным взглядом, но в его касаниях столько жара и самой жизни, что перехватывает дыхание.
— Легче? — спрашивает он вполголоса.
— Боже, Север, это должен быть мой вопрос! Толпа амбалов по твою душу приходили, не по мою.
— Они уже ушли. Я не в их вкусе.
— У тебя шуточки как у брата.
— Так мы родные. Только по матери, но все равно.
Я с опаской смотрю на его жест, но Север уверенно притягивает меня к себе. Я прячу лицо в его широкую грудь и выдыхаю, когда слышу, как ровно бьется его сердце. Он очень сильный и выносливый, даже как будто припас железного характера на нас двоих. Он умудряется выглядеть свежее меня после потасовки и всем видом показывает, что сейчас самое главное, чтобы я не расплакалась. Подумаешь, что у него могут быть переломы, а старая травма может дать осложнения, его это не волнует. Он только обнимает меня крепче и закапывается массивной ладонью в моих волосах, согревая.
И он оказывается прав.
Нас уводят в другое место вскоре. Я помогаю Северу подняться на ноги, но он опирается на меня лишь на первом шаге, потом крепко берет за руку и ведет за собой. Мы сворачиваем к другой двери и выходим во двор с другой стороны. А там машина, немой водитель и грозный охранник, и монотонная дорога с опущенными шторками на окнах.
— Здесь точно есть отопление, — замечаю, когда мы приезжаем на новое место. — И даже душ, с ума сойти.
Я не видела дом, потому что машина въехала в гараж через автоматические ворота. Мы сразу оказались в стенах и несколько раз повернули в коридорах, в конце концов, уткнувшись в крепкую деревянную дверь. За ней же оказался дешевенький гостиничный номер с повидавшей виды мебелью и слабым освещением. Но это не ангар, и на том спасибо.
Север отдает последние силы и выбрасывает руку к стене, чтобы устоять на ногах. Он всю дорогу сюда показывал, что ему всё нипочем, но против логики жестоких ударов не пойдешь.
— Облокотись на меня, — я подныриванию под его руку и сжимаю ладонь, которой он уже хочет отстранить меня. — Я не сахарная, Север. Я помогу тебе дойти до кровати.
— Она мне не нравится, — упрямится.
— В следующий раз забронирую другую, но сейчас только такая.
Тяну и добиваюсь от него тяжелого выдоха, после которого он, наконец, начинает “сотрудничать” со мной. Но нажимает на мое тело всего на мгновение, проверяя, выдержу я или нет.
— Пойдем, — подсказываю вновь.
Север кивает и делает шаг от стены. Его буквально выкручивает узлами от того, что мне приходится удерживать его, а он в роли немощного. На его взгляд, мы играем в неправильные гендерные роли, и ему, как сильному мужику, трудно дается каждая секунда слабости.
— Мне только полежать чуть и я войду в норму, — бросает сердито.
— Таблетки больше не действуют, да?
— Да, еще в машине…
— Я дам еще, я взяла из аптечки. Запомнила, какие ты принял.
— Я говорил, что люблю тебя?
— Как легко тебя очаровать, Север...
Глава 21
Север спит беспокойно, словно даже сквозь сон старается прислушиваться и следить за обстановкой. Я не выдерживаю и ложусь рядом, оплетаю его руками и пытаюсь то ли убаюкать, то ли согреть. Хотя здесь есть одеяла и матрас вполне мягкий, но скрипучий. Я укрываю Севера с головой и прячусь под одеяло вместе с ним, по-детски отсекая весь остальной взрослый и чересчур жестокий мир.
Я лежу у него на плече и чувствую, как тяжелеют веки. Удивительно, как мало мне надо для счастья на самом деле. Просто, чтобы он был рядом и чтобы его не били. Всё. И плевать на частные самолеты и обещанный отпуск в Испании, я бы поменяла все сокровища на уверенность, что нас больше не будут мучить.
Я засыпаю в какой-то момент и не могу понять, сколько прошло времени, когда открываю глаза. Я не нахожу Севера рядом и рывком поднимаюсь на ноги, беспокойно оглядываюсь по сторонам и, к счастью, слышу шорохи из душевой.
Слава богу…
Я иду к двери, чтобы проверить, и толкаю незапертую дверь.
— Черт, Север, — с моих губ срывается обреченный стон. — Ну почему ты не разбудил меня?
Он балансирует у высокого борта душевой и воюет с лейкой, которая подвешена на коротенький шланг. На красивом лице Севера горят злые тени, и именно они подсказывают мне, что он на грани того, чтобы просто-напросто дернуть со всей силы и вырвать шланг с мясом.
— Ты хочешь принять душ?
Я подхожу вплотную и ловлю его широкие ладони, чтобы перехватить рывок, если он все-таки взорвется. Север хмурится и опускает глаза на мои тонкие пальцы, которые трогают его.
— Мне нужен холод, — произносит он, выдохнув.
— Для спины? Вместо льда?
Север кивает.
— А так можно? — я хмурюсь и перевожу взгляд с его обнаженного торса на лейку. — Я просто не врач и боюсь, что можно сделать хуже…
— Я всегда так делаю.
Я осекаюсь, понимая, что для Севера — это самое настоящее признание. Ему сложно признаваться в своих проблемах, тем более в проблемах со здоровьем, но он подпускает меня ближе, раскрывая карты.
— Часто болит? — я медленно вытягиваю лейку из его жесткого захвата. — Когда потревожишь, да?
— Мне делали две операции, а потом долгая реабилитация. Я полностью восстановился, но спина теперь мое слабое место. Это уже не поправить.
— Так что случилось тогда… Почему ты оказался в инвалидной коляске?
— Меня избили.
Всего два слова. И молчит, показывая, что подробностей не будет.
И пусть. Я понимаю, как трудно ему дались эти два слова, я не прошу с него больше. Я встаю на носочки и целую его в щеку, вдыхая крепкий самый любимый запах его тела. Солоноватые чисто мужские нотки и почти выветрившийся аромат спортивного одеколона. Север инстинктивно наклоняется ко мне, чтобы мне было удобнее целовать его, но я выставляю ладони и нажимаю на его плечи. Не даю ему сгибаться сильнее, тревожа спину, и строго качаю головой.
— Да, ты права, — Север усмехается.
— Снимай брюки, я помогу тебе с лейкой.
Он снова усмехается, реагируя на мой командирский тон, но слушается. Облокачивается на стенку и расстегивает молнию с пуговицей. Я помогаю ему, стаскивая брюки в самый низ, после чего он перешагивает через них.
